Отрывок из книги Джанетты Уинтерсон «Gut symmetries»


Я и она приближались к условленному месту встречи с разных концов города. Я представляла ее страстной, уверенной в себе, готовой к соперничеству со мной и к победе надо мной в моей же собственной игре. Это была грандиозная битва, наградой в которой был Джов. В тот день, когда я рассказала ему, что она мне написала, он сразу же решил уехать к друзьям на выходные.
Ее записка была сейчас при мне. Аккуратный почерк. Инструкция к беспрекословному повиновению. «Я встречу Вас в среду 12-го числа в 6:30 вечера в баре отеля Алгонквин»
Почему именно это место?
Должно быть это оно.
У меня еще пять минут в запасе. Время так неумолимо.
Я походила на воина: вся в черном, волосы распущены, в ушах толстые золотые серьги, макияж, словно боевая раскраска. У меня было явное преимущество над соперницей в двадцать лет, и я намеревалась использовать каждый месяц преимущества.
У нее могли быть седые волосы и морщины на лице, она могла быть полной и небрежно одетой. Она могла быть одета, поэтично выражаясь, ни к селу, ни к городу, и носить очки, как будто ее глаза это – два экспоната в музее. Я могла видеть ее, ее волосы, ее фигуру, и думала, что она в ловушке. Я бы морально уничтожила бы ее.


Никаких признаков ее присутствия. Бар походил на шахматную доску с несколькими маневрирующими бутылками мартини, и официантами, высоко держащими свои хромированные подносы. Я прошла между столами, повторяя движения коня на шахматной доске: сначала прямо потом в бок. В баре, казалось, не было никого, кто интересовался бы мной, за исключением пары доброжелательных бизнесменов.
Разумеется, она еще не пришла. И, конечно же, не придет. Это была война нервов, в которой я одержала победу. Я почувствовала сильную боль в горле. Я заказала выпить и села за столик возле комнатной пальмы.
- Можно здесь присесть?
- Да. Вы должно быть англичанка.
- Почему Вы так решили?
- Вы слишком вежливы для американки.
- А американцы, что не вежливы?
- Только в том случае, если заплатить им достаточно.
- Британцы вообще невежливы, в независимости от того, сколько им заплатить.
- Тогда мы обе эмигрантки.
- Я, точно эмигрантка. Мой отец часто приезжал сюда. Ему нравился Нью-Йорк. Он говорил, что это единственное место в мире, где человек может быть самим собой и, усердно работая, стать кем-то еще.
- И он это сделал?
- Что?
- Стал кем-то еще?
- Да. Да, он стал.
Мы были спокойны. Она то и дело посматривала на дверь. А я посматривала на нее. Она была взволнованной, ее стройная фигура напоминала тело гончей собаки. Она слегка наклонилась, на ее спине мышцы четко вырисовывали контуры ее белой, накрахмаленной и дорогой блузки. Ее левая рука походила на одну из витрин в ювелирном магазине Тиффани. Я не до конца понимала того, как такая женщина может носить столько серебра и при этом держаться ровно.
Ее волосы были темно-рыжего цвета, цвета красного дерева, мягкие как красная кожа. Они были такие от природы, и отчасти от соответствующего ухода. Мне казалось, что ее внешний вид сочетал в себе элегантность и простоту.
- Вы кого-то ждет? - Спросила я.
- Ждала,- она посмотрела на часы, - Вы проживаете здесь, в отеле?
- Нет. Я живу в Нью-Йорке. Я работаю в институте перспективных исследований. Я пришла сюда, чтобы встретиться…
Чтобы встретиться, чтобы столкнуться лицом к лицу, чтобы познакомиться, представиться, найти, узнать, увидеть, ждать появления, столкнуться, столкнуться в противостоянии.
- Я пришла сюда, чтобы встретиться…


В бар подул сильный ветер, который опрокинул напитки посетителей, разбросал бутылки в баре, словно бутылочные крышки. Ветер поднимал мебель в воздух и швырял ее в стену. Обсуживающий персонал моментально выдуло из бара. В баре никого не осталось, кроме нас, мы гипнотизировали друг друга, а из-за ветра мы не могли продолжить разговор.


Она взяла свои вещи, и мы вместе вышли из разгромленного ветром бара. Мне пришлось пойти за ней, она кружила по городу. Я потеряла ориентацию. Улицы города стали изгибаться. Город стал походить на лабиринт, но она была лучшей из тех крыс, что блуждают по лабиринту.
Наконец мы пришли в небольшую закусочную в людной части города. Она вошла в закусочную уверенным шагом, и мы сели за фантастически красивый стол, покрытый клетчатой скатертью, с двумя гвоздиками на нем и несколькими хлебными палочками гриссини. Вышел мальчик с графином красного вина и миской оливок. Он дал нам меню, как будто это был просто очередной ужин в самый обычный день. Я попала в руки Борджиа, и теперь они хотят мной полакомиться.
Я посмотрела на меню. САМОЕ ВКУСНОЕ, ЧТО ЕСТЬ В ИТАЛИИ.
- Это и есть то место, где я первый раз повстречалась с ним, - начала она. - В 1947 году в день моего рождения…