Я и она должны были приближаться к месту встречи с противоположных сторон. В своём воображении я рисовала её возмущённой, самоуверенной, готовой бросить мне вызов и побить меня моим собственным оружием. Мне казалось, что это будет грандиозная битва, и победитель получит Джоува. Когда он узнал о её письме, то решил уехать на выходные к друзьям. Оно лежало у меня в кармане. Аккуратный почерк, чёткие указания. «Увидимся в среду, двенадцатого, в половине седьмого вечера, в баре отеля «Алгонкин»».


Почему она выбрала это место? Я пришла на целых пять минут раньше, и они показались мне бесконечными. Я оделась, чтобы сразить её наповал: с ног до головы в чёрном, распущенные волосы, тяжёлые золотые серьги, вызывающий вечерний макияж. Двадцать лет – серьёзное преимущество, и я не собиралась давать своей сопернице ни единого дня форы.


Я надеялась, что у неё будут блёклые волосы, увядающая кожа и лишний вес, и она не умеет одеваться. Поэтический беспорядок в одежде, босоножки с колготами, потускневшие глаза спрятаны за толстыми стёклами очков, словно музейные экспонаты. И она ещё на что-то надеется! Да я сотру её в порошок.


Она не появлялась. По шахматной доске бара бесшумно скользили официанты с хромированными подносами, пары за столиками неспешно потягивали «Мартини». Я, словно чёрный шахматный конь, пересекала демаркационные линии, делала отчаянно смелые ходы и резкие повороты, но никто не проявлял ко мне никакого интереса, кроме двух-трёх бизнесменов, одобрительно поглядывавших в мою сторону.

Она не пришла. И не придёт. Это была война нервов, и я победила. У меня вдруг невыносимо заныла шея. Я сделала заказ и рухнула под пальму.


– Не помешаю?

– Нет, садитесь, пожалуйста. Вы англичанка?

– Я похожа на англичанку?

– Вы слишком вежливы.

– А что, американцы не вежливы?

– Только если им за это хорошо платят.

– Британцы не утруждают себя вежливостью, сколько им ни заплати.

– Очевидно, у нас другие корни.

– В моём случае это так. Сюда часто приходил мой отец. Он любил Нью-Йорк. Он говорил, что это единственный город в мире, где человек может быть собой, даже если изо всех сил старается стать кем-то другим.

– И у него получилось?


– Что?

– Стать кем-то другим.

– Думаю, да. Да, у него получилось.



Мы помолчали. Она не отрывала взгляда от двери, а я – от неё. Худощавая, подтянутая, с поджарым телом английской борзой, она сидела, чуть наклонившись вперёд, и накрахмаленная белоснежная блузка, стоившая целое состояние, чётко обрисовывала безупречную линию спины. Её левую руку можно было смело выставлять на главную витрину Tiffany's. Я всегда поражалась умению некоторых женщин надеть на себя такое количество серебра и не перекоситься под его тяжестью. Ухоженные, блестящие красно-каштановые волосы с кизиловым отливом были густыми и упругими от природы. Она выглядела стильной, ухоженной и в то же время очень естественной.


– Вы кого-нибудь ждёте? – спросила я.

– Ждала … – она взглянула на часы, – а Вы здесь остановились?

– Нет, я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. Я пришла, чтобы встретиться …

Встретиться: встать лицом к лицу. Познакомиться. Быть представленной. Разыскать. Испытать. Получить. Дождаться прихода. Столкнуться. Вступить в схватку.

– Я пришла, чтобы встретиться …



Небывалой силы ветер пронёсся по залу, вырывая бокалы из рук. Бутылки на полках бара посыпались, словно кегли. Столы и стулья поднялись в воздух и с грохотом обрушились на застывшие в трансе стены. Обслуга и клиенты один за другим вылетали за дверь, безвольно размахивая руками, словно тряпичные куклы. В опустевшем баре остались только я и она. Мы гипнотизировали друг друга взглядами, не в силах вымолвить ни слова из-за ветра.



Она схватила свои вещи, и мы вместе покинули разрушенный бар. Тротуар змеился у неё под ногами, я с трудом поспевала за ней. Я не понимала, где мы находимся. Всё вокруг стало зыбким и нереальным. Город превратился в изогнутый туннель, и лишь она знала выход.


Наконец, мы оказались перед входом в маленькую закусочную в захолустном районе. Она толкнула дверь, и вот мы уже сидим за подозрительно уютным столиком с клетчатой скатертью. Вазочка с гвоздиками, несколько палочек гриссини. Откуда-то появляется мальчик с графином красного вина и мисочкой оливок. Он, как ни в чём не бывало, подаёт нам меню, словно мы пришли просто поужинать. Я попала в лапы Борджиа, и они заставят меня есть. Обложка меню гласит: «НА ИТАЛЬЯНСКОМ ЕДА ВКУСНЕЕ».

– Здесь я его встретила, – говорит она. – В 1947 году, в первый день моей жизни.