Джанет Уинтерсон «Теории Великого объединения»

Каждая из нас доберется до назначенного места с разных концов города. Стерва собирается сцепиться со мной в жестокой схватке. Наградой победителю станет Джов. Он уехал к друзьям на пару дней, как только узнал, что она написала мне.

Ее записка у меня. Аккуратно выведенные буквы. Словно приказ: «Встретимся 12-го в среду, в 6 вечера, в баре отеля «Алгонкин».

Почему именно там?

Я приехала.

Еще есть пять минут. Мучительное ожидание.

Я готова к бою: черная одежда подчеркивает грудь, волосы распущены, в ушах массивные золотые кольца, вызывающий макияж. К тому же, я на двадцать лет моложе – явное преимущество длиною в двести сорок месяцев.

Мое лицо не усеяно морщинами, кожа гладкая и свежая, не страдаю от лишнего веса, и мне не все равно, как я выгляжу. Так и вижу эту доисторическую особь: в носках и сандалиях, с толстыми линзами очков. Предстоящая встреча полностью захватила мысли. Я выбью почву из-под ее ног в два счета.

Пока никого. Посетители бара с «Мартини» в руках и официанты с высоко поднятыми стальными подносами напоминали шахматные фигуры. Пройдясь вдоль и поперек игрового поля, словно черный конь, я лишь привлекла внимание кучки бизнесменов.

Разумеется, никто не пришел. Этого стоило ожидать. В напряженной борьбе она потерпела полное поражение. Ноющая боль ударила в шею. Заказав выпить, я устроилась под комнатной пальмой.

– Позвольте я присяду?

– Пожалуйста. Вы должно быть англичанка?

– Почему?

– Американцы не так обходительны.

– Разве?

– Только если им за это платят.

– Даже если вы заплатите британцу, он не станет любезнее.

– Тогда мы явно нездешние.

– Что касается меня, так и есть. Отец часто тут бывал. Он любил Нью-Йорк. Говорил, что это единственное место на земле, где мужчине нет нужды притворяться, пока он примеряет новую роль на пути к цели.

– Ему удалось?

– Что?

– Достичь своей цели?

– Да. Пожалуй.

Мы молчали. Она смотрела на дверь. Я – на нее. Легкий наклон вперед придавал ее стройной фигуре сходство с борзой: точеное тело, мышцы спины проглядывались через белую рубашку, дорогую и накрахмаленную. Ее левая рука будто витрина «Тиффани». Думаю, женщине тяжело сохранять равновесие под тяжестью всех этих серебряных украшений.

Темно-рыжие волосы оттенка спелых ягод кизила, хорошие от природы, мягкие, ухоженные, словно выделанная красная кожа. Элегантность, граничащая с безвкусицей.

– Кого-то ждете? – спросила я.

– Да, – она взглянула на часы. – Вы остановились в отеле?

– Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. У меня здесь встреча…

Встреча – одна против другой. Знакомство. Представиться. Первое впечатление. Пережить. Я здесь. Я жду. Противостояние. Столкновение.

– У меня здесь встреча…

Внезапно поднявшийся ветер вырывал напитки из рук посетителей, падали и вдребезги разбивались бутылки, подхваченная потоком воздуха мебель ударялась о трясущуюся стену.
Всех людей в баре вихрем вынесло наружу. В пустой комнате остались только мы: она и я, плененные друг другом, не способные вымолвить и слова из-за разыгравшейся стихии.

Она взяла вещи, и мы покинули разрушенный зал. Я шла за ней кривыми улицами. Не помню, где мы были. Точно из клетки выбрались. Бежали, как крысы, по лабиринту города.

В каком-то запущенном районе мы остановились у закусочной. Она проскользнула внутрь, и мы присели за жутко милый столик с клетчатой скатертью, парой гвоздик и несколькими хлебными палочками. К нам подошел паренек с графином красного вина и чашкой оливок.
Привычным движением он подал нам меню – вряд ли он понимал важность этого дня.
Распутность охватила меня, будто я одна из рода Борджиа. Самое время как следует поесть.
Я взглянула на меню: «ЕДА ПО-ИТАЛЬЯНСКИ ВКУСНЕЕ».

– Здесь я его и встретила, – сказала она. – В 1947-м, в день своего рождения».