Она и я отправимся к месту встречи с противоположных концов города. Я представила её: злую, уверенную в своём превосходстве, готовую сражаться на равных и победить меня моим же оружием. Это была решающая битва за Джова. Когда я сказала ему, что она мне написала, он решил уехать на выходные к друзьям.
Её письмо у меня в кармане. Почерк аккуратен. Указания подразумевают подчинение: «Встретимся в среду 12-го в 18:30 в баре отеля Algonquin».
Почему здесь?
Я здесь.
Ещё пять минут. Время изводит.
Я выглядела воинственно: в чёрном от выреза до каблуков, волосы распущенны, массивные золотые кольца в ушах, боевой макияж на лице. У меня было двадцать лет преимущества перед соперницей, и я собиралась воспользоваться каждым его месяцем.
У неё будет седина, у неё будут морщины, у неё будет лишний вес, у неё будет неряшливо подобранная одежда. Она будет, выражаясь высокопарно, облачена в сандалии с носками, а глаза будут за стёклами, словно музейные экспонаты. Я представляла себе её очень чётко: угасающее тело, похороненная внутри надежда. Я выпью из неё все соки. До самой распоследней капли.

Её не было. По шахматной доске бара маневрировали пары с мартини и официанты с высоко поднятыми блестящими подносами. Я ходила чёрным конём вдоль и поперёк, но, не считая нескольких оценивших меня бизнесменов, там не было никого, кто бы проявлял ко мне интерес. Разумеется, она не пришла. Разумеется, она не придёт. Это была война нервов и моя победа. Я поняла, что у меня сильно болит шея. Заказав выпить, я свалилась в кресло под росшей в кадке пальмой.
– Я могу сюда сесть?
– Да, пожалуйста. Вы, видимо, англичанка.
– Почему?
– Слишком вежливы для американки.
– Разве американцы не вежливы?
– Только если вы им хорошо платите.
– Британцы невежливы независимо от того, сколько вы им платите.
– В таком случае мы с вами чужаки.
– Думаю, меня можно так назвать. Мой отец часто сюда приезжал. Он любил Нью-Йорк. Говорил, что это единственное место, где человек может оставаться собой, выворачиваясь тем временем наизнанку, чтобы стать другим.
– Он смог?
– Что?
– Стать другим.
– Да. У него получилось.
Мы замолчали. Её взгляд был направлен в сторону двери. Я посмотрела на неё. Она была стройна, напряжена, тело как у гончей, подавшееся теперь вперёд, мускулы на спине очерчивает рубашка: белая, накрахмаленная, дорогая. Левая рука напоминала витрину Tiffany. Я не представляла, как можно надеть столько серебра и сидеть, не сгибаясь под его тяжестью.
У неё были тёмно-красные волосы, кизилово-красные, замшево-красные, податливые отчасти от природы, отчасти благодаря уходу. Я подумала, что выглядела она в равной степени искусно и безыскусно.
– Вы кого-то ждёте? – спросила я.
– Ждала, – она посмотрела на часы. – Вы остановились здесь?
– Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте фундаментальных исследований. Пришла встретиться…
Встретиться: столкнуться лицом к лицу. Познакомиться. Представиться. Застать. Узнать. Увидеть. Дождаться появления. Сойтись. Сойтись в поединке.
– Пришла встретиться…

В зале поднялся ветер, который вырвал напитки у гостей, раскидал как пивные крышки бутылки в баре, поднял столы и стулья и разбил их вдребезги об впавшую в транс стену. Официантов и посетителей в порванной в клочья одежде вышвырнуло за двери. В зале не осталось никого, только она и я, она и я, заворожённые друг другом, неспособные проронить ни слова из-за ветра.

Она взяла свои вещи, и мы вместе покинули разрушенный бар. Мне приходилось идти вслед за ней: земля вращалась у неё под ногами. Я перестала понимать, где мы. Система координат исказилась. Город превратился в кривой переулок, а она в крысу-проводника.
Наконец мы пришли в маленькую закусочную в «убитом» районе. Она проскользнула внутрь и мы сели за угрожающе-милый столик с клетчатой скатертью, на котором стояло две гвоздики и несколько хлебных палочек. Подошёл парень с графином красного вина и миской оливок. Он раздал нам меню, будто это был всего лишь обычный обед в обычный день. Я попала в руки к Борджиа и сейчас они хотели меня накормить.
Я взглянула на меню. «ПО-ИТАЛЬЯНСКИ ЕДА ВКУСНЕЕ».
– Я встретила его здесь – сказала она. – В сорок седьмом, в день, когда родилась…