Она и я должны были приехать сюда с противоположных концов города. Я представляла ее злой, уверенной; достойным соперником, способным победить в моей же игре. Это был решающий бой, а призом был Джов. Когда я рассказала о ее письме, он решил провести выходные у друзей.
Письмо лежало у меня в кармане. Аккуратный почерк. Приказ, которому следовало подчиниться. «Встретимся в среду, 12 числа, в полседьмого в баре отеля Алгонкин».
Почему именно здесь?
Вот и сам бар.
Осталось пять минут. Как же жестоко время.
Я вынарядилась, словно на войну: в черном с головы до пят, волосы распущены, массивные золотые серьги-кольца в ушах, боевой раскрас на лице. Я была на двадцать лет моложе соперницы, и собиралась использовать каждый месяц из них.
Она, наверно, будет поседевшей, с морщинами, лишним весом, небрежно одета. Она, наверно, воспользуется романтичным сочетанием носков и сандалий, спрячет глаза за стеклами очков, словно музейный экспонат. Я явственно представляла ее, теряющую волосы и здоровье, с запертой внутри надеждой. Я была готова смешать ее с грязью.

Но ее нигде не было. По бару, будто шахматные фигуры, маневрировали несколько мартини и пара официантов с желтыми подносами высоко в руках. Словно черный конь, я пересекала зал под правильными углами, но на меня обратили внимание лишь несколько предприимчивых дельцов.
Ну конечно, она не пришла. Да и не должна была. Это была психологическая война, и я выиграла. У меня ужасно заболела шея, поэтому я заказала выпить и спряталась под пальмой, росшей в горшке.
– Вы не возражаете, если я присяду?
– Конечно. Вы, должно быть, англичанка.
– Почему?
– Слишком вежливы для американки.
– Разве американцы не бывают вежливы?
– Только если вы хорошо заплатите.
– Британцы не станут вежливее, сколько бы вы не заплатили.
– Тогда мы с вами беженки.
– Думаю, вы правы. Мой отец раньше бывал здесь. Он любил Нью-Йорк. Он говорил, что это – единственное место, где человек может побыть собой, пока гнет спину, чтобы стать кем-то еще.
– Он смог?
– Что?
– Стать кем-то еще.
– Да. Он смог.
Мы замолчали. Она смотрела на дверь. Я смотрела на нее. Она была худенькой, напряженной, сильной. Мышцы спины прорисовывались под рубашкой, белой, накрахмаленной, дорогой. Ее левая рука походила на витрину Tiffany. Я и не знала, что женщина может носить столько серебра и сидеть прямо. Ее волосы были темно-рыжие, с древесным, кожаным оттенком и объемом, который может подарить лишь сотрудничество природы и искусной руки. Я решила, что ее вид был столь же умелым, сколь и простым.
– Вы кого-то ждете? – спросила я.
– Ждала. Она посмотрела на часы. Вы останетесь?
– Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. Я приехала, чтобы встретиться…
Встретиться: столкнуть лицом к лицу. Познакомиться. Представиться. Найти. Испытать. Получить. Дождаться. Столкнуться. Противостоять.
– Я приехала, чтобы встретиться…

В зал ворвался ветер, который вырвал выпивку у пьяниц, раскидал бутылки, словно пробки, поднял в воздух мебель и разломал ее о заснувшую стену; изорвал в клочья официантов и посетителей и унес за дверь. В баре остались только она и я, она и я, загипнотизированные друг другом, онемевшие от ветра.

Она собралась, и мы вместе покинули разрушенный зал. Мне пришлось следовать по искривляющемуся под ее ногами тротуару. Я не сознавала, где мы. Цепь замкнуло. Город превратился в одну изогнутую улицу, и у моей соперницы было преимущество.
Наконец мы пришли в небольшую столовую в старой части города. Она порхнула внутрь, и вот мы уже сидели за столом, укрытым враждебно милой клетчатой скатертью, на котором стояли две гвоздики и лежали несколько палочек гриссини. Мальчик принес графин красного вина и чашку с оливками. Он дал нам меню, словно это был всего лишь обычный обед в обычный день. Я оказалась в руках Борджиа, и теперь они заставляли меня есть.
Я посмотрела на меню. БЛЮДА ЗВУЧАТ ВКУСНЕЕ НА ИТАЛЬЯНСКОМ.
«Здесь я и встретила его, – сказала она. – В 1947, в тот день, когда появилась на свет…»