Мы сходились с противоположных сторон. Я прекрасно понимала, что она, рассерженная и уверенная в своей правоте, пойдет, как и я, до победного конца. В этом непростом поединке на кону стоял Джоув. Когда я сказала, что получила от нее письмо, он решил не вмешиваться и уехал на выходные к друзьям.

Ее письмо лежало в кармане. Аккуратный почерк. Несколько скупых указаний: «Встречаемся в среду, двенадцатого, в восемнадцать тридцать в баре отеля «Алгонквин».

Интересно, почему именно здесь?

Кажется, я пришла.

Еще целых пять минут. Бездушное время.

Я нарядилась довольно воинственно: с головы до пят в чёрном, волосы распущены, яркий макияж, в ушах массивные золотые кольца. Она была на двадцать лет старше, и это давало мне весомое преимущество.

Ее волосы наверняка посеребрила седина, кожа испещрена морщинами, а под безвкусным одеянием скрывается тучное тело. На ногах поверх носков она носит босоножки, пол-лица закрывают очки - этакий реликт, место которому в музее. Мое воображение рисовало, как от безысходности соперница будет медленно растворяться, таять у меня на глазах. Я сотру ее в порошок, смету с лица земли.

Ее все не было. Бар напоминал шахматную доску, на которой поглощающие мартини парочки перемежались официантами, снующими с поднятыми кверху блестящими подносами. Я, подобно черному шахматному коню, пересекла зал буквой «Г», но, если не считать нескольких оценивающих мужских взглядов, никто не удостоил меня вниманием.

Она так и не пришла. И не придет. Не выдержала нервного напряжения. Только сейчас я почувствовала, как нестерпимо ноет шея. Я заказала выпивку и в изнеможении плюхнулась на стул под пальмой.

- Простите, у вас не занято?

- Нет, садитесь, пожалуйста. Вы англичанка?

- С чего вы взяли?

- Вы вежливы.

- А американцы нет?

- Только если им хорошо заплатить.

- Мне кажется, в англичанах вообще вежливости ни на грош, хоть озолоти их!

- Ну, тогда мы с вами переселенцы.

- Я - да. Сюда переехал мой отец. Ему нравился Нью-Йорк. Он говорил, что это единственное место на земле, где человек из кожи вон лезет, чтобы чего-то добиться, но при этом способен оставаться собой.

- Ну и как?

- Что?

- Добился?

- Да.

Мы помолчали. Она следила за дверью. Я же сосредоточилась на ней. Обладательница стройного, подтянутого, как у борзой, тела, она сидела, чуть склонившись вперед, так, что под белой облегающей блузкой – накрахмаленной и дорогой – угадывался каждый мускул спины. Ее левая рука могла бы занять достойное место в витрине «Тиффани». Никогда не понимала, как некоторые женщины носят столько серебра и не теряют при этом равновесия.

Волосы у нее были темно-рыжие, цвета кизила, гладкие и эластичные - частично от природы, частично ее стараниями. На мой взгляд, она выглядела противоречиво: в чем-то изысканно, а в чем-то простовато.

- Кого-то ждете? – поинтересовалась я.

- Ждала. – Она посмотрела на часы. – Вы остановились в этом отеле?

- Нет. Я из Нью-Йорка. Работаю в институте повышения квалификации. Здесь у меня была назначена встреча…

Встреча: лицом к лицу. Познакомиться. Предстать. Выяснить. Убедиться самой. Принять. Дождаться. Столкнуться. Сцепиться в схватке.

- Здесь у меня была назначена встреча…


Ветер. Он рвал из рук спиртное, неумело жонглировал бутылками в баре, поднимал в воздух мебель, бил ее о стены. Официанты и посетители исчезли, словно их сдуло. В баре остались лишь мы, она и я, завороженные друг другом, не в силах общаться из-за ветра.

Она собралась, и мы покинули растерзанную комнату. Я шла за ней по пятам, пока она петляла по тротуарам. Я потерялась в пространстве. Решетка улиц схлопнулась. Город превратился в сплошной извилистый переулок, но она плыла по нему как рыба в воде.

Наконец, мы остановились у маленькой закусочной в старой части города. Она нырнула внутрь, и мы устроились за накрытым клетчатой скатертью столиком с двумя гвоздиками и корзинкой гриссини – настолько уютным, что выглядело это даже как-то зловеще. Официант принес графин с красным вином и вазочку оливок. Он обыденно протянул нам меню, как будто вокруг ничего не происходило. Я почувствовала себя в лапах Борджиа: оставалось лишь подчиниться и поесть.

Я взглянула в меню. «Нет ничего вкуснее итальянской кухни!».

- Вот здесь мы впервые и встретились, - сказала она.- В тысяча девятьсот сорок седьмом, в день, когда я появилась на свет…