Я и она, мы подступали друг к другу с разных концов города. Ее образ я долго вынашивала в себе: озлобленная, самоуверенная, способная без тени сомнения вступить в бой и сыграть по своим правилам в чужой игре. Решающая битва. Джов – награда победителю. Когда я сообщила мужу, что получила от нее письмо, он решил на выходные уехать к друзьям.


Письмо со мной, в кармане. Аккуратный почерк. Четкие указания. «Встретимся в среду, двенадцатого, в 18.30. Бар отеля “The Algonquin”».


Почему именно там?


Пришла.


Пять минут до начала сражения. Время не знает жалости.


Я тщательно экипирована: на мне все черное – от декольте до стелек, волосы распущены, тяжелые золотые кольца в ушах. Макияж кричит: враг обречен на поражение. У меня двадцать лет преимущества – и я воспользуюсь каждым месяцем.


Она придет с проседью в волосах. Вся в морщинах. Грузная. Одетая во что попало – романтический союз нужды с вульгарностью. Глаза, словно музейные экспонаты, спрятаны за стеклом. Я вижу ее предельно ясно: растрепанные волосы, разбухшая плоть, тщетные упования. Она обречена. Я ее раздавлю.


Ее нет. Бар – шахматная доска, на которой чередовались пары с мартини наперевес и официанты с высоко поднятыми хромированными подносами. Я – черный конь – сделала несколько ходов, но мной не заинтересовался никто, кроме нескольких бизнесменов, оценивающе меня оглядевших.


Конечно, она не пришла. С чего ей приходить? Это была война нервов – и я победила. Вдруг я поняла, что у меня ужасно болит шея. Заказала напиток и в изнеможении свалилась на стул под пальмой в горшке.


– Здесь не занято?


– Нет, присаживайтесь, пожалуйста. Вы, наверное, из Англии.


– Почему?


– Американцы не такие вежливые.


– Разве?


– Все, что угодно, но только за дополнительную плату.


– А англичанину сколько ни плати, учтивости не добьешься.


– Тогда мы с вами, определенно, чужие для всех этих мест.


– Пожалуй, я таковой и являюсь. Мой отец часто бывал здесь. Он любил этот город. Как-то он сказал, что Нью-Йорк – единственное место, где можно оставаться собой и трудиться в поте лица для того, чтобы стать кем-то другим.


– И как?


– Что?


– Стал кем-то другим?


– Да. Стал.


Мы молчали. Она смотрела в сторону двери. Я смотрела на нее. Стройная. Все тело напряжено. Фигура как у гончей. Сидит, склонившись вперед. Напряженные мышцы спины проступают под рубашкой – белой, накрахмаленной, дорогой. Левая рука, как у манекена с витрины «Tiffany & Co». Загадка: как женщина может носить столько серебра и не склониться под его тяжестью?


Волосы темно-красные, цвета ягод кизила и изделия из красной кожи, упругие отчасти от природы, отчасти благодаря уходу. Ее внешность показалась мне редким сочетанием изысканности и простоты.


– Ждете кого-то? – спросила я.


– Ждала, – она посмотрела на часы. – Вы тут остановились?


– Нет. Живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте фундаментальных исследований. Я здесь для того, чтобы встретиться…


Встретиться: столкнуться лицом к лицу. Познакомиться. Стать знакомой. Найти. Испытать. Воспринять. Дождаться. Сойтись. Сойтись в бою.


– Я здесь для того, чтобы встретиться…


Сильный ветер вырвал напитки из рук посетителей бара, играючи раскидал бутылки, поднял в воздух мебель и швырнул к стене, где она тут же куда-то исчезла. Официантов и посетителей он бесцеремонно выставил за дверь. В комнате не осталось никого и ничего, кроме нас: меня и ее, завороженных друг другом, неспособных из-за ветра произнести ни слова.


Она собрала свои вещи, и мы вместе покинули опустевшую комнату. Мне пришлось идти за ней по пятам: тротуар под ее ногами изгибался, менялся и закручивался. Я перестала понимать, где мы находимся. Улицы изогнулись. Город принял облик извилистой аллеи, а она обратилась в хищного серого зверька, следующего по тропам только ей знакомым.


Наконец мы пришли в ресторанчик на задворках города. Она, петляя, зашла внутрь, и мы сели за настораживающе милый столик, накрытый скатертью шахматной расцветки, с парой гвоздик в вазе и несколькими гриссини на тарелке. Подошел официант с графином красного вина и миской оливок. Он протянул нам меню так, словно это был заурядный ужин вечером обычного дня. Я угодила в руки Борджиа – и теперь они хотят, чтобы я трапезничала вместе с ними.


Заглянула в меню. «Если название на итальянском, то еда вкуснее!»


– Там я с ним и познакомилась, – сказала она. – В 1947 году, в день своего рождения…