From GUT SYMMETRIES
by Jeanette Winterson


Я и она – мы будем добираться до места с противоположных концов города. Я представила ее, разозленную, уверенную в себе, готовую мне соответствовать и побить меня на моем же игровом поле. Это была нешуточная борьба, а Джоув был призом. Когда я сказала ему, что она мне написала, он решил навестить друзей в выходные.


Ее письмо лежало у меня в кармане. Аккуратный почерк. Инструкция, которой нужно следовать. «Я встречусь с вами в среду, 12-го в 6:30 вечера, в баре отеля «Algonquin».


Почему она выбрала это место?


Вот оно.


Пять минут в запасе. Время неумолимо.


Я оделась как борец: в черном с головы до ног, волосы распущены, толстые серьги-кольца из золота в ушах, макияж как на тропу войны. У меня было преимущество в двадцать лет перед моей оппоненткой, и я намеревалась использовать каждый месяц из них.


Она будет седеющей, она будет морщинистой, у нее будет лишний вес, она будет небрежна в одежде. Она будет возвышенно одета в носки и сандалии, с глазами за стеклами очков, как музейные экспонаты. Я могла ее представить: отдельно от волос и уродливого тела в ней живет надежда, запертая внутри как в ловушке. Я выкачаю из нее эту надежду, как опустошают выгребные ямы.


Ее нигде не видно. Бар походил на шахматную доску с парами, маневрирующими по нему с порциями «Мартини» и официантами, высоко несущими хромовые подносы. Я двигалась как черный конь по доске – буквой «Г», но кроме нескольких оценивших меня бизнесменов, казалось, никто мною не заинтересовался.


Конечно, она не пришла. Конечно, она не придет. Это была война - проверка нервов, и я выиграла. Я наконец обратила внимание на ужасную боль в шее. Заказала напиток и тяжело осела под пальмой в горшке.


- Я могу присесть здесь?


- Пожалуйста. Вы, должно быть, англичанка.


- Почему?


- Слишком вежливы, чтобы быть американкой.


- Разве американцы невежливые?


- Только если им достаточно заплатить.


- Британцы невежливы сколько бы вы им ни платили.


- Тогда мы с вами, должно быть, беженцы.


- Полагаю, так и есть. Мой отец бывало приходил сюда. Он любил Нью-Йорк. Он говорил, это единственное место в мире, где человек может быть самим собой, в то время как урабатывается, чтобы стать кем-то другим.


- А он стал?


- Что?


- Стал кем-то другим?


- Да. Да, он стал.


Мы замолчали. Она смотрела на дверь. Я взглянула на нее. Она была худенькая, нервная, тело поджарое как у борзой, сейчас полусклоненное вперед, мускулы спины вырисовывались через рубашку – белую, накрахмаленную, дорогую. Ее левая рука выглядела как витрина «Тиффани»*. Я терялась в догадках, как женщина могла носить на себе столько серебра и не сгибаться при этом.


Ее волосы были темно-рыжими, кизилово-рыжими, как красная кожа, и мягкими, что было отчасти от природы, отчасти ее стараниями. Я подумала, что в ее внешности было поровну искусства и его отсутствия.


- Вы кого-то ждете? – спросила я.


- Я ждала, - она посмотрела на наручные часы. – Вы остановились здесь?


- Нет. Я живу в Нью-Йорке. Я работаю в Институте перспективных исследований. Я пришла сюда, чтобы встретиться…


Встретиться: столкнуться лицом к лицу. Познакомиться с. Быть представленной. Найти. Испытать. Получить. Дождаться прибытия. Схватиться. Схватиться в поединке.


- Я пришла сюда, чтобы встретиться…

В комнате поднялся ветер, который вырвал напитки у выпивающих, который разметал барные бутылки как крышки от них же, который поднял мебель и с силой ударил ее об стену, как в трансе. Официанты и обслуживаемые вылетели в куче тряпья за дверь. В комнате ничего больше не осталось, кроме меня и ее, меня и ее – загипнотизированных друг другом, неспособных говорить из-за ветра.


Она собрала свои вещи и вместе мы покинули разоренную комнату. Мне пришлось следовать за ней, в то время как тротуар прогибался под ее ногами. Я перестала понимать, где мы. Ловушка-клетка захлопнулась. Город походил на кривой крысиный лабиринт, а она была более выносливой крысой.


Наконец мы добрались до маленького ресторанчика в обветшалой части города. Она неспешно зашла внутрь, и мы сели за зловеще славный столик с клетчатой скатертью, двумя гвоздиками и несколькими прутиками гриссини*. Вышел мальчик с графином красного вина и мисочкой оливок. Он вручил нам меню, как будто это был просто обычный обед в обычный день. Я попала в руки Борджиа и теперь они хотели, чтоб я поела.


Я посмотрела на меню. ЕДА КАЖЕТСЯ ВКУСНЕЕ НА ИТАЛЬЯНСКОМ.


- Вот где я его встретила, - сказала она. – В 1947 году, в день моего рождения…


* «Тиффани» - всемирно известная ювелирная компания.


* Гриссини – традиционные итальянские хлебные палочки.