Симметрия внутренностей

Отрывок из новеллы «Симметрия внутренностей»
Джанет Уинтерсон

Мы с ней приближались к месту встречи с противоположных концов города. Я представляла себе её: разгневанную, самоуверенную, готовую помериться со мной силами и победить в моей же собственной игре. Большая битва, наградой в которой был Джов. Он внезапно решил съездить к друзьям на выходные после того, как я рассказала, что она написала мне.
В моём кармане лежало её письмо. Аккуратный почерк. Команда подчиниться. «Встретимся в полседьмого вечера 12-го числа, в среду, в баре отеля „Алгонкин“».
Почему она выбрала это место?
Вот и оно.
Пять минут в запасе. Немилосердное время.
Я была одета как воин: вся в чёрном, от декольте до стелек, распущенные волосы, толстенные золотые кольца в ушах, боевая раскраска макияжа. У меня было преимущество в двадцать два года перед соперницей, и я намеревалась воспользоваться каждым его месяцем.
Она наверняка седеет, у неё морщины, лишний вес; должно быть, она небрежно одета. На ней, фигурально выражаясь, сандалии с носками, а её глаза за стеклом подобны музейным экспонатам. Я так и вижу её: волосы и плоть спасаются бегством, надежда похоронена внутри. Я смою её в канализацию.

Ни малейших признаков её присутствия. Бар был шахматной доской из парочек, маневрирующих своими коктейлями и официантов, разносящих высоко поднятые хромированные подносы. Я вошла ходом чёрного коня, направо и по диагонали, пересекая линии на доске, но кроме нескольких бизнесменов-ценителей никто мной не заинтересовался.
Конечно, она не пришла. Конечно, она не придёт. Я победила в этой войне самообладания. Внезапно у меня ужасно разболелась шея. Я заказала напиток и обрушилась под комнатную пальму.
— Могу я присесть?
— Да, пожалуйста. Вы, кажется, англичанка?
— С чего бы?
— Слишком вежлива для американки.
— Разве американцы невежливы?
— Нет, если вы не платите им за это.
— Британцы невежливы независимо от того, платите вы им или нет.
— Пожалуй, мы с вами — иммигранты.
— В моём случае это возможно. Мой отец часто приезжал сюда. Он любил Нью-Йорк. Он говорил, что это — единственное место в мире, где человек может оставаться самим собой, надрывая спину на работе в желании стать кем-то другим.
— И у него получилось?
— Что?
— Стать кем-то другим.
— Да. Да, у него получилось.
Мы замолчали. Она смотрела в сторону двери. Я смотрела на неё. Она была стройна, подтянута, её поджарое тело борзой было слегка наклонено вперёд, контуры спинных мышц угадывались под её блузкой, белой, накрахмаленной, дорогой. Её левая рука напоминала витрину ювелирного магазина. Я не совсем представляла себе, как может женщина с таким количеством серебра на себе сидеть прямо.
Её волосы были тёмно-красными, кизилово-красными, кораллово-красными, с намёком не только на старания парикмахера, но и на природный цвет. Мне показалось, что её внешний вид был и роскошен и безыскусен в равной степени.
— Вы ждёте кого-то? — спросила я.
— Ждала, — она взглянула на свои часы. — Вы остановились в этом отеле?
— Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. Я пришла сюда встретиться…
Встретиться: повстречаться лицом к лицу. Познакомиться. Представиться. Найти. Почувствовать. Воспринять. Дождаться прибытия. Столкнуться. Столкнуться в борьбе.
— Я пришла сюда встретиться…

В зале поднялся ветер, вырвавший коктейли из рук посетителей, разметавший бутылки и пробки в баре, закруживший вихрем мебель и разбивший её вдребезги об оцепеневшую стену. Обслуга и обслуживаемые словно тряпки вылетели через дверь. В зале остались только мы с ней, только я и она, загипнотизированные друг другом, неспособные произнести ни слова из-за ветра.

Она собрала свои вещи и вместе мы покинули разрушенный зал. Мне пришлось следовать за ней, потому что она переплетала все тротуары под своими ногами. Я совершенно потеряла ориентацию. Матрица искривилась. Город превратился в изогнутую подворотню, и она была в ней главной крысой.
Наконец мы добрались до небольшой закусочной в обшарпанном районе города. Она нырнула внутрь, и мы сели за угрожающе красивый стол, покрытый клетчатой скатертью, с двумя гвоздиками и несколькими палочками итальянского хрустящего хлеба на нём. Вышел мальчик с графином красного вина и порцией оливок. Он вручил нам обеим меню, как будто это был самый обычный ужин в самый обычный день. Я попалась в лапы семейства Борджиа, и теперь они собирались съесть меня.
Я заглянула в меню. ПО-ИТАЛЬЯНСКИ ВКУСНЕЕ.
— Вот здесь я и встретила его, — сказала она. — В 1947, в тот день, что появилась на свет…