Симметричные


Джанет Уинтерсон


Отрывок из произведения «Симметричные»


Мы ехали навстречу друг другу с разных концов города. Я рисовала её перед внутренним взором, разозлённую, уверенную в себе, готовую принять мои правила и всё равно одержать победу. Предстоял великий бой, на кону которого – Джоув. Когда я сообщила о её письме, он изъявил желание провести выходные с друзьями. Её письмо лежало в кармане. Аккуратный почерк. Инструкции, не терпящие неповиновения. «Встречаемся в среду 12 числа в 18.30 в баре отеля "Алгонквин "».


Почему именно здесь?


На месте.


Пять минут до встречи. Время неумолимо.


Я экипировалась так, словно шла на войну: вся в чёрном, начиная от воротника и заканчивая стельками в обуви, развевающиеся на ветру волосы, массивные золотые кольца в ушах, боевая раскраска на лице. С форой перед противником в двадцать один год и крепким намерением не пренебрегать ни единым месяцем этого преимущества.


У неё пробивается седина, её лицо испещрено морщинами, она толстая, с отвратительным вкусом в одежде. Её ноги покоряют нежным сочетанием носков с сандалиями, глаза недвижно, словно музейные экспонаты, застыли за толстыми стёклами очков. Я уже созерцала её лысеющую голову и ссыхающееся тельце, и в этой полуживой ловушке – остатки надежды. Которую я выпью до дна, оставив лишь оболочку-мумию.


Ни намёка на её присутствие. В баре – на шахматной доске – парочки пускали в ход очарование и бокалы с «Мартини», а официанты, высоко держа хромированные подносы, ловко маневрировали между столами. Я пересекла помещение по ломаной линии – черным конём, два по горизонтали, два по вертикали, – но никто, за исключением нескольких позитивистов, обсуждающих развитие бизнеса, не обратил на меня внимания.
Само собой, она не явилась. Конечно, она не придёт. Её храбрость против моей – и я победила. «Что-то шею ужасно ломит», - вдруг отметила я. Заказав выпивку, я упала на стул под пальмовым деревом в горшке.


- Можно к Вам присоединиться?


- Пожалуйста. Англичанка, да?


- Почему Вы так решили?


- Слишком вежливы для американки.


- Американцы разве не бывают вежливыми?


- Только если им оплатят вежливость с лихвой.


- Вежливость англичан не купишь ни за какие деньги.


- По-видимому, мы с вами эмигранты.


- Пожалуй. Мой отец здесь бывал. Ему нравился Нью-Йорк. Говорил, что это единственное место в мире, где человек волен быть самим собой, работая до седьмого пота, чтобы стать кем-то другим.


- И он стал?


- Что, простите?


- Стал, кем хотел?


- Да. У него получилось.


Мы помолчали. Её взгляд устремился к двери. Я свой переместила на неё. У нее было худое, поджарое тело, она напряженно подалась вперёд, под рубашкой – белой, накрахмаленной, дорогой, – виднелись чётко очерченные мышцы спины. Левая рука девушки без труда представлялась на витрине "Тиффани энд Ко". Я подивилась, как женское тело может содержать на себе столько серебра и не сгибаться под его тяжестью.


Её волосы, то тёмно-медные, то цвета спелого кизила, то отливающие красной медью кожаного изделия, мягко переливались, отчасти благодаря природе, отчасти – усилиям со стороны владелицы. У меня мелькнула мысль, что в образе девушки столько же продуманности, сколь и простоты.


- Ждёте кого-то? – спросила я.


- Ждала. – Она посмотрела на часы. – Вы остановились в этом отеле?


- Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте Передовых Исследований. Я тут встречаюсь с…


Встречаюсь: пришла встретиться лицом к лицу. Познакомиться. Представиться. Узнать. Испытать. Получить. Сидеть в ожидании. Случайно столкнуться. Столкнуться в битве.


- Я встречаюсь с…


В комнату ворвался ветер, который вырвал напитки из рук пьющих, и бутылки пробками повылетали с барной стойки, который поднял в воздух мебель и отправил её в полёт прямо в заклятую стену. Обслуживающие и обслуживаемые в спешке ретировались за дверь. Комната опустела, и остались лишь мы с ней, она и я – загипнотизированные друг другом, потерявшие из-за ветра способность говорить.


Она взяла свои вещи, и мы вместе покинули руины комнаты. Пришлось следовать за ней, пока дорога окончательно не запуталась у меня под ногами. Я уже не понимала где мы. В Grid-вычисление вкралась ошибка. Город стал искривленным узким переулком, а она – крысой, ориентирующейся в нём лучше меня.


Наконец, мы оказались в маленькой закусочной в полуразвалившейся части города. Она юркнула внутрь, и мы уселись за до отвращения милый столик, застланный клетчатой скатертью, с двумя гвоздиками и несколькими палочками гриссини на нём. Перед нами возник мальчик с графином вина и чашкой с оливками. Он сунул нам меню – обычный обед в обычный день. Я оказалась в лапах семьи Борджиа , и теперь мне предложили поесть.


Я заглянула в меню. НА ИТАЛЬЯНСКОМ ЛЮБАЯ ЕДА ВКУСНЕЕ.


- Здесь я его и встретила. – Вдруг заговорила она. – В 1947 году, в день моего рождения…