Вероятно, мы с его женой подъедем к месту встречи с разных концов города. Думаю, она будет на меня зла, самоуверенна, готова померяться силами и превзойти меня в моей же игре. Схватка предстоит серьёзная, и в качестве приза победительнице достанется Джоув. На эти выходные он решил уехать к друзьям, после того как я сказала, что мне написала его благоверная.

Её письмо у меня в кармане. Аккуратный почерк. Инструкции для выполнения: «Встретимся двенадцатого, в среду, полседьмого, бар отеля „Алгонкин“».

Почему она выбрала именно это место?

А вот и оно.

В запасе пять минут. Беспощадного времени.

Я оделась как воительница: в чёрном от ложбинки до стелек, распущенные волосы, крупные золотые кольца в ушах, боевая раскраска-макияж. На моей стороне двадцать лет преимущества в возрасте, и я намерена использовать каждый месяц этого времени.

Уверена, у моей соперницы есть седина, есть морщины, есть лишний вес, да и одевается она как попало. Наверняка носит этакие умилительные носочки с сандалиями, а её глаза — за стёклами, будто музейные экспонаты.

Я так живо её представила: выбившиеся волосы, нависшие над поясом жировые складки, упорствующую надежду. От такой противницы я бы оставила мокрое место.



Но её нигде не было. Бар представлял собой шахматную доску из пар, маневрирующих с мартини, и официантов, которые высоко несли хромированные подносы. Я сделала несколько ходов углом, на манер чёрного коня, перпендикулярно и не перпендикулярно линиям шахматной разметки, но, кроме нескольких восприимчивых бизнесменов, мной, похоже, никто не заинтересовался. Соперница, разумеется, не пришла. Ну разумеется, с чего ей приходить. Это была война нервов, и я победила.

И тут мою шею пронзила боль. Я заказала выпить и рухнула под пальму в горшке.

— Не против, если я подсяду?

— Конечно. Вы, должно быть, англичанка.

— Почему вы так решили?

— Слишком вежливая для американки.

— Разве американцы не вежливые?

— Вежливые, но только если вы им хорошо платите.

— Британцы далеко не вежливы, сколько бы вы им ни платили.

— Тогда мы с вами наверно беженки.

— В моём случае, пожалуй, так и есть. Мой отец часто здесь бывал. Он любил Нью-Йорк. Говорил, это единственное место в мире, где человек может сохранять верность себе, пока пашет на износ, чтобы стать кем-то другим.

— И у него вышло?

— Что?

— Стать кем-то другим?

— Да, вышло.

Мы замолкли. Моя собеседница поглядывала на вход. Ну а я глядела на неё, поджарую и жилистую, как гончая. Сейчас она чуть подалась вперёд, и её рубашка — белая, накрахмаленная, дорогая — обрисовывала мышцы спины. Что до левой руки, та скорей походила на витрину «Тиффани». Как можно носить столько серебра и при этом не сгибаться под его тяжестью?

Волосы у незнакомки были тёмно рыжие, рыжие, словно древесина кизила, рыжие, словно кожа, и отличались той шелковистостью, что отчасти — дар, а отчасти — плод усилий. Пожалуй, её внешность производила впечатление утончённости и вместе с тем отсутствия всяких потуг на утончённость.

— Кого-нибудь ждёте? — спросила я.

— Ждала. — Она поглядела на часы. — Вы остановились в отеле?

— Нет. Я из Нью-Йорка. Работаю в Институте передовых исследований. Я пришла сюда встретиться…

Встретиться: увидеться лицом к лицу. Завести знакомство. Представиться. Узнать. Составить мнение. Откликнуться на письмо. Ждать прихода. Столкнуться. Столкнуться в противоборстве.

— Я пришла сюда встретиться…



В комнате поднялся ветер. Он вырвал выпивку из рук пивших, он разметал барные бутылки, словно пробки, он поднял и швырнул мебель в огорошенную стену. Потрёпанных обслугу и обслуживаемых выдуло за дверь. В помещении никого не осталось, только она и я, она и я, завороженные друг другом и неспособные говорить из-за ветра.



Затем она собрала свои вещи, и мы вместе покинули разгромленную комнату. Мне пришлось гнаться следом. Тротуары под её ногами петляли. Я совершенно перестала понимать, где мы. Координатная сетка искривилась. Город превратился в извилистый переулок, и она была крысой, которая знает все ходы и выходы лучше меня.

В конце концов, мы оказались в хорошо знакомой мне части Нью-Йорка. Моя соперница завернула в маленькую закусочную, и мы уселись за зловеще милый столик под клетчатой скатертью, на которой были две гвоздики и несколько палочек гриссини. С графином красного вина и креманкой оливок вышел парень. Он раздал нам меню так, как будто это просто обычная закусочная в обычный день. Я попала в лапы к Борджиа и теперь они хотели меня накормить.

Я взглянула на меню: «Итальянская кухня — вкуснейшая в мире».

— Именно здесь мы с ним повстречались, — сказала она. — В сорок седьмом, в тот день, когда я родилась…