Gut symmetries
From GUT SYMMETRIES
by Jeanette Winterson

Мы приближались к месту встречи с разных концов города. Я представила себе её: рассерженную, самоуверенную, готовую сразиться и победить в моей же игре. Это был решающий матч, а чемпиону доставался Джов. Когда я сообщила ему о письме, оказалось, что он уже решил провести выходные у друзей.

Её записка лежала у меня в кармане. Чёткий почерк. Приказ, не подлежащий обсуждению. «Жду вас в среду, 12-го числа, в полседьмого вечера в баре отеля «Алгонкин».

Почему она выбрала это место?

А вот и оно.

Пять минут до встречи. Как мучительно тянется время.

Я выгляжу воинственно: вся в чёрном от макушки до пят, распущенные волосы, толстые золотые кольца серёг, агрессивный макияж. Я на двадцать лет моложе своего противника и собираюсь извлечь выгоду из каждого месяца.

Она седа, она морщиниста, она толста, она неряшлива. На ней наивные носочки с сандалиями, а глаза за стёклами очков как музейные экспонаты. Я так и вижу её, теряющую волосы и молодость, с затаённой надеждой внутри. Я выжму и выброшу её.

Ни намёка на её присутствие. Бар как шахматная доска с фигурами посетителей, пикирующихся бокалами мартини, и официантов, высоко несущих хромированные подносы. Я сделала ход конём – прямой угол, пересечение линий, – но кроме одного-двух особо впечатлительных бизнесменов почти никто не проявил ко мне интереса.

Конечно же, она не пришла. Конечно же, она и не придет. Это была схватка характеров, и я победила. Ужасно заныла шея. Я заказала выпить и рухнула за столик возле пальмы.

– Позволите присесть?
– Конечно. Должно быть, вы англичанка.
– Почему?
– Слишком вежливы для американки.
– Разве американцы невежливы?
– Только если вы им достаточно платите.
– Англичане грубы независимо от того, сколько вы им платите.
– Тогда, очевидно, мы с вами иммигранты.
– Думаю, это про меня. Мой отец бывал здесь. Он любил Нью-Йорк. Он говорил, что этот город единственное место на земле, где человек может быть самим собой, пока вкалывает, чтобы стать кем-то другим.
– И у него получилось?
– Что?
– Стать кем-то другим?
– Да. Получилось.

Мы молчали. Она смотрела на вход, я на неё. Она была похожа на английскую борзую, вся подтянутая, напряженная, слегка склонившаяся вперед. Очертания мускулистой спины проступали через блузку: белую, накрахмаленную, дорогую. Левая рука выглядела как центральная витрина у Тиффани. Ума не приложу, как можно надеть на себя столько серебра и сидеть, не заваливаясь.

Её тёмно-рыжие волосы оттенка благородной древесины или натуральной кожи мягко струились, благодаря совместным усилиям природы и стилистов. Мне подумалось, что весь её облик настолько же рукотворен, насколько естественен.

– Вы кого-то ждёте? – спросила я.
– Ждала. – Она взглянула на часы. – Вы тут остановились?
– Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. У меня здесь встреча…

Встреча. Лицом к лицу. Знакомство. Открытие. Впечатление. Испытание. Ожидание. Столкновение. Поединок.

«У меня здесь встреча…»

Ураган вырвал из рук бокалы, разбросал все бутылки как винные пробки, поднял в воздух мебель и швырнул её о невидимую стену. Растерзанные в клочья персонал и персонажи бара вылетели за дверь. Всё исчезло из зала, остались только мы, я и она, зачарованные друг другом, не способные вымолвить ни слова из-за поднявшегося ветра.

Она подхватила свои вещи, и мы вместе покинули разгромленный бар. Я послушно следовала за ней, пока она танцующим шагом пересекала улицы и сворачивала в переулки. Я потеряла чувство пространства. Моя система координат дала сбой. Город превратился в запутанный лабиринт, а она была более опытной крысой.

Наконец мы добрались до небольшой закусочной в захудалой части города. Не меняя темпа, она влетела туда, и мы оказались за подозрительно милым столиком с клетчатой скатертью, на котором стояли две гвоздики и несколько хлебных палочек. Подошел мальчик с графином красного вина и миской оливок и вручил нам меню, как будто это всего лишь обычный день и обычный обед. Я попала в лапы семейки Борджиа, и теперь они хотят меня съесть.

Я заглянула в меню. «По-итальянски еда вкуснее».

«Здесь я встретила его», – сказала она. – «В 1947 году, в день, когда родилась…»