Нутряная симметрия
Джанет Уинтерсон


Мы пойдем с противоположных концов города. Я вообразила ее – рассерженную, уверенную в себе, готовую бросить мне вызов и одолеть меня в моей собственной игре. Серьезная схватка, приз в которой – Иов. Когда я сообщила, что она написала мне, он решил уехать на выходные к друзьям.


Ее письмо лежало у меня в кармане. Аккуратный почерк. Инструкция к действию, как приказ: «Встречаемся в среду 12 числа в шесть тридцать вечера в баре отеля «Алгонкуин».


Почему она выбрала это место?


Место, в которое я прибыла.


Еще пять минут. Беспощадный ход времени.


Я оделась, как на войну: во все черное, с выреза на груди до самых стелек, волосы распущены, в ушах тяжелые золотые кольца, боевая раскраска на лице. У меня было двадцать лет преимущества, и я рассчитывала на каждый месяц.


А она будет седеющей, она будет морщинистой, она будет тучной, она будет небрежно одетой. Она будет возвышенно облачена в носки и сандалии; глаза за стеклами очков, словно экспонаты в музее. Я видела ее воочию – утекающие волосы и телеса, закованная внутри надежда. Я утоплю ее в канализации.


Все еще никого. Шахматная доска бара была заставлена парочками, перебрасывающимися мартини, и официантами, несущими хромированные подносы на высоко поднятых руках. Я черным конем двинулась под прямыми углами вдоль и поперек линий, но, кажется, никто не заинтересовался, если не считать парочки умеющих ценить прекрасное бизнесменов.


Конечно, она не пришла. Конечно, она не придет. Это была битва силы воли, и я победила. Я ощутила, что у меня мучительно болит шея. Я заказала напиток и скорчилась под пальмой в кадке.


– Могу я присесть?


– Конечно. Вы, должно быть, англичанка.


– Почему?


– Слишком вежливы для американки.


– Разве американцы не вежливы?


– Только за хорошую плату.


– Англичане не вежливы, сколько им ни плати.


– Значит, мы с вами белые вороны.


– Полагаю, что я такова. Мой отец бывал здесь. Ему нравился Нью-Йорк. Он говорил, что Нью-Йорк – единственное место на земле, где человек может быть самим собой, одновременно в поте лица работая на то, чтобы стать кем-то другим.


– И стал ли он?


– Что?


– Кем-то другим.


– Да. Да, он стал.


Мы замолчали. Она смотрела в сторону двери. Я смотрела на нее. Она была стройной, тонкой, с телом борзой. Сейчас она наполовину склонилась вперед, отчего мускулы спины вырисовывались под ее рубашкой – белой, накрахмаленной, дорогой. Ее левая рука была словно с витрины «Тиффани». Непонятно, как она могла сидеть прямо с таким количеством серебра.


Ее волосы были темно-рыжими, кроваво-рыжими, лакированно-рыжими, с той мягкостью, которая создается в равной степени природой и трудом. Я решила, что этот облик был одновременно продуманным и безыскусным.


– Вы кого-то ждете? – спросила я.


– Ждала. – Она взглянула на наручные часы. – Вы здесь остановились?


– Нет. Я живу в Нью-Йорке, работаю в Институте Специальных Исследований. Я пришла сюда встретиться с …


Встретиться лицом к лицу. Познакомиться. Быть представленной. Найти. Испытать. Воспринять. Ждать прихода. Столкнуться. Столкнуться в борьбе.


«Я пришла сюда встретиться с …»


В комнате бушевал ветер; он вырвал напитки у пьющих, разбросал барные бутылки, словно бутылочные крышки, подхватил мебель и разнес ее о стену, выкинул за дверь официантов и клиентов в изорванной одежде. В комнате не осталось никого и ничего, кроме нее и меня, нее и меня, завороженных друг другом, неспособных говорить из-за ветра.


Она собралась, и мы вместе покинули разрушенную комнату. Мне пришлось следовать за ней, прокручивающей плитку тротуара под ногами. Я перестала понимать, где мы. Сетка координат исказилась. Город был изогнутыми переулком, а она – более умелой крысой.


Наконец, мы прибыли к небольшому кафе в потрепанной части города. Она повернула внутрь, и мы уселись за угрожающе притягательный стол, накрытый клетчатой скатертью, с двумя гвоздиками и парой палочек гриссини*. Появился мальчик с графином красного вина и миской оливок. Он подал нам меню, словно это был обычный обед в обычный день. Я попала в руки Борджиа**, и теперь они хотели, чтобы я поела.
Я взглянула на меню: «ЕДА ВКУСНЕЕ ПО-ИТАЛЬЯНСКИ».
– Здесь я встретила его, – сказала она. – В 1947 году, в день моего рождения…


*Гриссини (итал. grissini) — традиционные итальянские хлебные палочки.
**Испанский дворянский род, имевший большое влияние на территории нынешней Италии