Отрывок из «Симметрии великого объединения» Джанет Уинтерсон.


Мы с ней приближались к назначенному месту с разных концов города. Я представляла ее, злую и уверенную в себе, готовую столкнуться со мной и победить в моей же игре. Это столкновение обещало стать настоящим сражением за Джова. Он собирался встретиться с друзьями на выходных, когда я сказала ему, что получила от нее письмо.


Письмо было в моем кармане. Аккуратный почерк. Инструкция, почти приказ. «Встретимся с вами в среду 12-го в 6:30 по полудню в баре при отеле Algonquin».


Почему она выбрала это место?


Вот и оно.


Еще пять минут. Ожидание убивает.


Я оделась, как на войну: в черном с головы до ног, распущенные волосы, серьги в виде широких золотых колец, боевой макияж. У меня преимущество в двадцать лет перед соперницей, и я не собираюсь пренебрегать ни единым месяцем из них.


Должно быть, она уже седеет, лицо покрыто морщинами, тело скрыто за лишним весом, а за одеждой она наверняка не следит. Она может быть в сандалиях на босу ногу, глаза скрыты за стеклом очков, подобно музейным экспонатам. Я почти вижу ее — пренебрегшую волосами и обликом, тщательно хранящую в душе надежду. Я иссушу ее до дна.


Никого похожего. Бар был похож на шахматную доску — меж с парочками, потягивающими мартини, лавировали официанты с подносами высоко в руках. Я сделала ход конем и пересекла все помещение по диагонали, но кроме нескольких дельцов никого я не интересовала. Разумеется, она не пришла. Разумеется, она и не придет. Войну характеров выиграла я. Только сейчас я заметила, что у меня ужасно болит шея. Я заказала выпить и без сил опустилась за столик рядом с пальмой, растущей в горшке.


Можно присесть?


Конечно. Должно быть, вы англичанка.


Почему вы так решили?


Для американки вы слишком вежливы.


Разве в Америке нет вежливых людей?


Только те, кому вы достаточно заплатили


Британцы не станут с вами расшаркиваться, сколько бы вы им не платили


Тогда мы с вами, должно быть, беглецы.


Пожалуй, в моем случае все именно так. Мой отец часто бывал здесь. Он любил Нью-Йорк. Он говорил, что это — единственное место на планете, где человек может побыть собой, отдохнуть от гонки от себя настоящего к новой жизни


И ему удалось?


Что?


Стать кем-то другим
.

- Да. Да, он стал.


Мы замолчали. Она смотрела на дверь, я смотрела на нее. Она была стройной и нервной. Ее белая накрахмаленная дорогая рубашка подчеркивала мышцы спины, проявившиеся, когда она, поджарая, словно гончая, чуть наклонилась вперед. Ее левую руку можно было снимать в рекламе Тиффани. Я не понимала, как женщина может носить столько серебряных украшений и не клониться от их тяжести


Она была темно-рыжей, ее волосы были оттенка красного дерева, цвета замши, настолько мягкие, что было видно, что природные данные были умело подчеркнуты. Я предположила, что весь ее облик настолько же непродуман, насколько тщательно подобран.


Ты кого-то ждешь? – поинтересовалась я.


Ждала, - она взглянула на часы. - Ты здесь живешь?


-Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте Перспективных исследований. Приехала сюда, чтобы встретиться...


Чтобы встретиться. Чтобы столкнуться лицом к лицу. Чтобы познакомиться. Чтобы быть представленной. Чтобы найти. Чтобы узнать. Чтобы получить. Чтобы дождаться прибытия. Чтобы натолкнуться. Чтобы вступить в конфликт.


-Приехала сюда, чтобы встретиться...


По комнате промчался ветер, вырвавший напитки из рук пьющих, разбросавший бутылки из бара, словно кегли в боулинге, поднявший в воздух и швырнувший в стену психоделической расцветки мебель. Официанты и дожидавшиеся своей очереди у бара повалились на пол. В комнате не осталось ничего, кроме нас с ней. Нас с ней, загипнотизированно смотрящих друг другу в глаза, неспособных сказать и слова из-за ветра.


Она собрала вещи, и вместе мы вышли из разрушенной комнаты. Мне пришлось идти за ней, петляющей по тротуарам. Я перестала понимать, куда мы идем. Привычные координаты потеряли смысл. Весь город был сплошным изогнутым проулком, а она была в нем своей.


Наконец мы дошли до маленькой закусочной в захудалой части города. Она скользнула внутрь, и мы сели за пугающе милый, застеленный скатертью стол с двумя гвоздиками и несколькими гриссини. Официант принес графин красного вина и тарелку олив. Он передал нам меню, словно мы просто собирались поужинать в самый обычный день. Я попала в цепкие лапы Борджиа, и теперь они хотели, чтобы я поела.


Я взглянула на меню. ИТАЛЬЯНСКАЯ КУХНЯ ВКУСНЕЕ.


- Именно здесь я встретила его, - сказала она. - В 1947 году, в день моего рождения...