Anjeffrey

Джанет Уинтерсон

Она и я приближались к месту встречи с разных концов города. Я представляла ее – гневную, самоуверенную, готовую противостоять мне и одержать победу в моей собственной игре. Предстоял нешуточный бой и сам Юпитер ожидался в качестве приза. Когда я сказала ему, что она написала мне, он решил съездить к друзьям на уик-энд.
Ее письмо лежало в моем кармане. Аккуратный почерк. Словно инструкция к исполнению. “Я буду ждать Вас в среду 12 числа в 6:30 вечера в баре отеля “Альгонквин”. Почему она выбрала этот отель?
А вот и он. Я была у цели. Пять минут в запасе. Как безжалостно время.
Мой наряд был сродни моему воинственному настрою: вся в черном - от декольте до стелек, распущенные волосы, массивные золотые обручи в ушах и “боевая раскраска”. Я имела 20-летнее преимущество над своим противником, каждый месяц которого обещал стать моим боевым патроном.
Она должна была быть седеющей, с морщинами, несомненно, имевшей лишний вес и небрежно одетой. Вероятно, поэтически обутая в сандалии на босые ноги, глаза скрыты за стеклами очков, как музейные экспонаты. Я могла видеть ее: растрепавшиеся волосы и выпирающая плоть, надежда, запертая внутри. Я бы слила ее в отстойник.


Никого похожего на нее. Бар выглядел шахматной доской с парами посетителей, маневрировавших с коктейлями, и официантов, высоко несших хромовые подносы. Я двинулась черным конем в правый угол, пересекая ряды клеток, но кроме нескольких оценивающих бизнесменов никто, казалось, не заинтересовался мной.
Конечно, она не пришла. Естественно, она бы не пришла. Это была психологическая схватка и я победила. Напряжение отозвалось болью в шее. Я заказала напиток и плюхнулась под комнатную пальму.
- Разрешите присесть?
- Пожалуйста. Вы должно быть англичанка.
- Почему Вы так решили?
- Слишком вежливы для американки.
- Разве американцы не вежливы?
- Только если им достаточно платят.
- Британцы невежливы вне зависимости от того, сколько им платят.
- В таком случае мы с вами, похоже, переселенцы.
- Полагаю ко мне это применимо. Мой отец частенько захаживал сюда. Он любил Нью-Йорк. Он говорил, что это единственное место в мире, где человек может быть собой, в то время как выбивается из сил, чтобы стать кем-нибудь еще.
- И ему это удалось?
- Что?
- Стать кем-нибудь еще?
- Да. Вполне.
Мы молчали. Ее взгляд был направлен к двери. Я посмотрела на нее. Она была стройной, живой, подтянутой, легкий наклон вперед очерчивал контуры ее тела под блузкой - белой, накрахмаленной, дорогой. Ее левая рука выглядела как витрина у “Тиффани”(1). Я гадала, как женщина, надев такое количество серебра, может сидеть, не опираясь.
Ее волосы были темно-рыжими, цвета кизила, с оттенком натуральной кожи и эластичностью, являвшейся как природным даром, так и результатом заботы. Я полагала, что ее облик был настолько же творческим, насколько и естественным.
- Вы ждете кого-то? – спросила я.
- Жду. - Она взглянула на часы. - Вы проездом здесь?
- Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте Повышения Квалификации. Я пришла сюда, чтобы встретиться. . .
Встретиться: встать лицом к лицу. Познакомиться. Быть представленным. Обрести. Познать. Принять. Ждать прибытия. Столкнуться. Столкнуться в конфликте.
- Я пришла сюда, чтобы встретиться. . .


Внезапно пространство комнаты заполнил ветер, который, неистово заметавшись, вырвал напитки из рук пьющих, раскидал бутылки в баре словно пробки, поднял в воздух мебель и швырнул ее в оцепеневшую стену. Официанты и обслуга, словно фрагменты непрочного паззла, были сметены порывом из дверей. В опустевшей комнате остались только она и я, она и я, завороженные друг другом, неспособные говорить из-за ветра.


Она собрала свои вещи, и мы вместе покинули разрушенную комнату. Я вынуждена была следовать за ней, наблюдая, как мостовые извивались, петляли и неожиданно меняли направление под ее ногами. Я потеряла нить наших перемещений. Решетка защелкнулась. Город был лабиринтом, а она была лучшей крысой.
Наконец мы достигли небольшого ресторанчика в потрепанной части города. Она двинулась внутрь, и мы очутились за угрожающе милым, покрытым клетчатой скатертью столом, с двумя гвоздиками и несколькими прутиками гриссини(2). Вышел мальчик с графином красного вина и блюдом оливок. Он вручил нам меню, как будто это был заурядный обед в обычный день. Я попала в руки Борджиа(3), и теперь они хотели, чтобы я поела.
Я взглянула в меню. ЕДА ВКУСНЕЕ НА ИТАЛЬЯНСКОМ ЯЗЫКЕ.
- Это то место, где я встретила его, - сказала она. – В 1947-м, в день моего рождения. . .



(1)Tiffany&Co – знаменитый ювелирный дом, законодатель ювелирной моды в США
(2)Гриссини (итал. Grissini) – традиционные итальянские хлебные палочки.
(3)Борджиа – испано-итальянский знатный род, переживавший расцвет в эпоху Ренессанса. Клан Борджиа снискал славу маниакальных отравителей.