Мы придем с разных концов города. Представляю ее себе, злую, уверенную, готовую на равных вступить в мою игру и взять верх. Предстояла главная схватка и на кону был Джов. Когда я сказала ему, что она мне написала, он решил провести выходные с друзьями. Ее письмо, написанное аккуратным почерком, лежало у меня в кармане. Не письмо, скорее, четкая инструкция: «Встретимся в среду, 12-го, в 18:30. Бар гостиницы «Алгонкин». Почему она выбрала это место? И вот я здесь. Еще пять минут – о, жестокое время! Оделась как на битву - в черное с головы до ног, волосы выпрямила, в ушах толстые золотые кольца, на лице – боевая раскраска. На моей стороне молодость – целых двадцать лет – и каждый месяц каждого года станет моим оружием.

Она, скорее всего, толстая, седеет, лицо в морщинах и одевается как попало, вроде носков на сандалии, глаза как музейные экспонаты за витриной очков. Так и вижу ее редеющие волосы и обвисающую кожу, но в ее душе еще теплится огонек надежды. Затушу его одним махом.

Она пока не появилась. В баре официанты с блестящими подносами на высоко вытянутых руках разносят напитки, а парочки маневрируют с бокалами мартини, как на шахматной доске. Зигзагами на манер черного коня пересекаю пространство из угла в угол, но кроме парочки мужчин я, похоже, никого не интересую. Конечно, она не пришла, она и не должна была прийти. Это проверка, у кого нервы крепче, и я победила. Внезапно я поняла, как болит у меня шея, и, заказав выпить, рухнула в кресло у кадки с пальмой.
- Позволите присесть?
- Прошу вас. Вы, должно быть, англичанка?
- Почему вы так решили?
- Для американки вы слишком вежливы.
- А разве они все не поголовно вежливы?
- Только если вы им хорошо платите.
- От англичан вежливости не дождешься, сколько ни заплати.
- Значит, мы с вами беженцы.
- Я да, наверное. Мой отец бывал здесь, он любил Нью-Йорк. Всегда говорил, что это единственное место на земле, где можно быть самим собой, когда из кожи вон лезешь, чтобы стать кем-то еще.
- И что, стал?
- Кем?
- Кем-то еще.
- Да.

Мы замолчали. Она смотрела на дверь, а я на нее – стройную, энергичную, с телом гончей. Сейчас она наклонилась вперед так, что мышцы спины проступили под белой накрахмаленной блузкой. Левая рука ее как будто демонстрировала весь ассортимент магазина Тиффани. Не знаю, как можно было надеть столько серебра, чтобы оно при этом на сторону не перевешивало. Ее темно-рыжие волосы были цвета кизила или темной кожи, они слегка вились от природы, что было умело подчеркнуто. Я поняла, что весь ее облик был хорошо продуманным и безыскусным одновременно.
- Вы кого-то ждете? – спросила я.
- Ждала. – Она посмотрела на часы. – Вы здесь проездом?
- Нет, я живу в Нью-Йорке, работаю в Институте перспективных исследований. Я пришла встретиться с …
Встретить, -ся. Увидеть лицом к лицу, познакомиться, найти, испытать, дождаться прибытия, столкнуться.
-Я пришла встретиться с…

По комнате пронесся страшный ветер, вырывая бокалы из рук посетителей; бутылки в баре взлетели в воздух как пробки шампанского, мебель подхватило и вдребезги разнесло о стену, официантов и гостей разорвало в клочья и вымело за дверь. В опустевшей комнате остались лишь мы двое, загипнотизированные друг другом, не в силах и слова сказать из-за ветра.

Она собрала свои вещи и мы вместе покинули разрушенную комнату. Когда она петляла по улицам, я только шла за ней следом и теперь уже не представляла, где мы находимся. Звякнул замок решетки. Город был как темный кривой переулок, а она как вожак стаи крыс.

Наконец мы пришли к маленькому кафе в захудалой части города. Она толкнула дверь и мы оказались за ужасно милым столиком с клетчатой скатертью, двумя гвоздичками в вазе и хлебными палочками. Появился юноша с графином красного вина и миской оливок, обыденно протянул нам меню, как будто это просто ужин и все. Я попалась в лапы семейке Борджиа и они вот-вот меня накормят. Я взглянула на меню, на нем было написано: «По-итальянски все вкуснее!»

- Вот здесь я и встретилась с ним, - сказала она. – В 1947 году, в день своего рождения.