Мы направлялись к месту встречи с противоположных концов города. Я представляла, как она, разгневанная, отважно готовится противостоять мне, нанести сокрушительный удар в затеянной мною же игре. Это нешуточная борьба, победителю полагается награда в лице Джова. Узнав, что она написала мне, он засобирался на выходные к друзьям.

В кармане лежало ее письмо. Аккуратный почерк. Она диктовала правила: «Встретимся в среду, 12-ого, в 18.30. В баре отеля Алгонкин».

Почему она выбрала именно это место?

Вот оно.

Осталось пять минут. Безжалостное время.

На встречу с ней я шла как на войну: вся в черном с головы до ног, распущенные волосы, массивные золотые кольца в ушах, агрессивный макияж. Я младше соперницы на двадцать лет, и каждый месяц этой разницы я рассчитывала обратить в преимущество.

Воображение нарисовало ее поседевшие волосы, увядшее от морщин лицо, располневшее тело. Она нелепо натягивает сандалии поверх носков, а глаза прячет за стеклами очков. Неприглядная, словно музейная ветошь. Вместе с красотой угасают ее надежды. Я бы спустила ее в сточную канаву.

Ее не было. Как шахматные фигурки по барной стойке скользили бокалы мартини и бережно передаваемые официантами подносы. Я резким движением шахматного коня развернулась и пересекла линию игрового поля. Однако кроме парочки заинтересованно оглянувшихся бизнесменов никто не обратил на меня внимания. Естественно, она не пришла. Бессмысленно ждать ее. Бедняжка не выдержала психологического поединка и сдалась. У меня жутко заболела шея. Я заказала коктейль и устроилась под небольшим пальмовым деревом.

- Позволите присесть рядом с вами?

- Разумеется. Вы, должно быть, англичанка.

- Как вы догадались?

- Слишком воспитаны для американки.

- Американцы разве не воспитаны?

- Если только хорошо им приплачиваешь.

- А англичане не воспитаны всегда, сколько бы ты им не платил.

- Выходит, мы здесь чужаки.

- Можно сказать и так. Отец часто приезжал сюда, он любил Нью-Йорк. Как он повторял, Нью-Йорк это единственное место на земле, где любой работяга может выбиться в люди.

- И у него получилось?

- Что?

- Выбиться в люди.

- Да. Получилось.

Мы умолкли. Она косилась на дверь, а я рассматривала ее. Стройная, искрящаяся, с изящным, чуть подавшимся вперед, телом. Белоснежная дорогая рубашка элегантно повторяет контур спины. Левая рука украшена, как витрина Tiffany. Я поразилась, как ей удается сидеть, не сгорбившись под таким грузом серебра. У нее бордовые волосы гранатового удивительно насыщенного оттенка. Вряд ли таким одарила природа. В ней сочетались простота и изысканность.

- Кого-то ждете? – поинтересовалась я.

- Ждала. - она глянула на часы. – Вы здесь надолго?

- Нет. Я живу в Нью-Йорке, работаю в институте перспективных исследований, а сюда приехала на встречу…

На встречу? Чтобы посмотреть друг другу в глаза. Увидеть. Выти из тени. Найти. Испытать. Завладеть. Дождаться появления. И наконец столкнуться. Столкнуться в бою.

- Я приехала сюда на встречу…

В это мгновение в зал ворвался ветер. Он расплескал напитки посетителей, опрокинул бутылки, точно те были крошечными флакончиками, вскружил мебель и разбил ее о стену. Все, кто был в баре, вылетели вместе с коврами на улицу. В помещении остались только она и я. Мы изумленно смотрели друг на друга, не способные проронить ни слова из-за рассвирепевшего ветра.

Она торопливо собрала сумочку и мы покинули разрушенное заведение. Оступаясь, она бежала по мостовой, а я поспевала следом. Я уже не понимала, где мы. Ловушка захлопнулась. Город превратился в извилистую аллею, а она теперь походила на снующую в темноте крысу.

Наконец-то мы добрались до закусочной на разгромленной окраине города. Переступив порог, она повела меня к пугающему мрачной красотой столу, застеленному клетчатой скатертью. Его оживляли две гвоздики и несколько палочек гриссини. Официант принес нам графин красного вина и вазочку с оливками. Он простодушно протянул нам меню, как будто это был обычный ужин в самый обычный день. Я попала в лапы Борджиа и теперь мне отсюда не выбраться.

Я открыла меню. ЛУЧШИЕ БЛЮДА ИТАЛЬЯНСКОЙ КУХНИ.

- Здесь мы с ним встретились. – начала она. – В 1947-ом, в день, когда я родилась…