Она и я сходились к назначенному месту с противоположных сторон города. Я представляла ее себе злой, самоуверенной ,готовой состязаться и победить. Это великая битва, а трофей - Джоув. Я сказала ему, что она написала мне письмо, а он взял и уехал к друзьям на все выходные.

Её письмо лежало у меня в кармане. Четкое, написанное от руки.
Уведомление.

″Я встречусь с Вами двенадцатого, в среду, в восемнадцать часов тридцать минут в баре гостиницы ″Алгонкин″.

Почему она выбрала это место?

Тут было.

Лишних пять минут. Время неумолимо.

Я была во всеоружии: в черном с головы до пят, волосы распущены, в ушах огромные золотые кольца, безупречный макияж. У меня двадцатилетнее преимущество перед соперницей, и я не уступлю ни одного месяца.

Она, конечно же, седая, неряшливая, вся в морщинах. У нее лишний вес. На ней наивно сочетаются носки и босоножки, глаза прячутся за стеклами, как экспонаты в музее. Сквозь кожу и плоть можно видеть надежду, запертую внутри. И я втопчу её в грязь.

Никого похожего на нее. В баре, черно-белом, как шахматная доска, только пары, потягивающие мартини, и официанты, снующие с высоко поднятыми подносами. Я черным конем прошла через весь бар, но никто, казалось, не обратил на меня внимания, ну, может, только пара бизнесменов, знающих толк в красоте.

Конечно, она не пришла. Она бы и не пришла. Это - война нервов, и победа за мной. Почувствовав тяжесть в затылке, я заказала выпивку и застыла под пальмой.

- Я могу присесть?

- Пожалуйста. Вы, должно быть, англичанка.

- Почему?

- Слишком вежливы для американки.

- Американцы не бывают вежливыми?

- Только, если им хорошо заплатить.

- Британцы всегда невежливы, сколько им ни плати.

- Тогда Вы и я беженцы.

- Я, наверное. Мой отец часто приезжал сюда. Он любил Нью-Йорк. Говорил, что это единственное место в мире, где человек, сняв рабочую одежду, может стать кем-нибудь другим и обрести себя.

- И он?

- Что?

- Стал кем-нибудь другим?

- Он? Да.

Мы замолчали. Она сидела, чуть наклонившись вперед, и глядела на дверь. Я рассматривала её. Она была стройная, поджарая, как борзая. Белая блузка, накрахмаленная, дорогая, обтягивала её сильную спину. Левая рука могла служить витриной у Тиффани. Я не понимала, как женщина может сидеть ровно, надев на себя столько серебра. Её шелковистые волосы красного, как кизил, цвета ниспадали на плечи. Она создала свой облик так искусно, как могла бы сотворить сама природа.

- Кого-то ждете? - спросила я.

- Ждала, - она посмотрела на часы. - Вы остановились в отеле?

- Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в научно-исследовательском институте. Сюда пришла на встречу...

Встретиться лицом к лицу. Познакомиться. Узнать. Понять. Вникнуть. Сцепиться. Сцепиться в схватке.

- Сюда пришла на встречу...

В комнате поднялся ураган, вырвал из рук бокалы, раскидал как кегли бутылки ,расшвырял по стенам мебель. Официанты и посетители,как сухие листья, вылетели за дверь. В комнате не осталось никого, кроме нее и меня. Она и я из-за ветра не могли разговаривать и только пристально смотрели друг на друга.Она собрала вещи, и мы вместе вышли из разрушенного бара. Я следовала за ней, тротуары под её ногами переплетались причудливым узором. Я совсем не понимала, где мы. Хлопнула решетка. Город стал лабиринтом, она - умной крысой.

Наконец мы добрались до небольшой закусочной в каком-то захудалом районе города. Она просочилась внутрь, и мы сели за стол, накрытый клетчатой скатертью мрачной расцветки, с двумя гвоздиками и несколькими палочками гриссини. Мальчик принес кувшин с красным вином и чашку оливок. Он предложил меню, как в обычный день для обыкновенного обеда. Я попала в руки к Борджиа, которые хотели меня накормить.
Меню было на итальянском. Как будто итальянское название улучшает вкус блюда.

- Я встретила его здесь, - произнесла она. - В 1947 году, в день, когда я родилась...