Дженет Уинтерсон

Квантовое чувство


К месту встречи мы добирались с разных концов города. Я представляла ее: сердитую, уверенную в себе, – достойную соперницу, готовую победить меня на моем же поле. Это финал, и награда победителю – Юпитер. Когда я призналась ему, что получила от нее письмо, он сразу засобирался на выходные к друзьям. Письмо лежало в моем кармане. Четкий почерк. Приказ к исполнению. «Встречаемся в среду двенадцатого в 18.30 в баре гостиницы «Алгонкин»»

Почему она выбрала это место?

Ну вот, я и пришла.

Осталось убить пять минут. Беспощадное время.

Оделась я как воин: в черном с головы до пят, распущенные волосы, широкие золотые креолки, боевая раскраска. Мое преимущество перед соперницей – двадцать три года, и из них я не намерена упустить ни месяца.

Она поседеет, приобретет морщины и лишний вес, перестанет следить за одеждой. Она войдет, как в песне, в носках и босоножках, ее глаза за стеклами очков будут напоминать витрину музея. Я практически видела ее, теряющую волосы и плоть, ее надежду, запертую внутри. Я выпью ее досуха.

А ее все нет.

Бар – шахматная доска, где парочки совершают ходы рюмками мартини, и официанты высоко несут хромированные подносы. Я двигалась черным конем через клетки и условности, но, кроме двух бизнесменов-ценителей, едва ли кто-нибудь мной интересовался.

Конечно, она не пришла. Она и не собиралась приходить. Это была война нервов, и я победила. Я только сейчас заметила, как ужасно болит шея. Заказала выпить и плюхнулась под пальмой в кадке.

– Можно присесть?

– Пожалуйста. Вы, наверное, англичанка.

– Да?

– Вы слишком вежливы для американки.

– Разве американцы не вежливы?

– Только если достаточно им заплатить.

– Британцы наглые, сколько им ни плати.

– Тогда мы с вами, наверное, беженки.

– Я точно. Раньше мой отец часто приходил сюда. Он любил Нью Йорк. Он говорил, это единственное место в мире, где человек может оставаться собой, работая на износ, чтобы стать кем-то еще.

– И он стал?

– Кем?

– Кем-то еще.

– Да. Конечно, стал.

Мы помолчали. Она посмотрела на дверь. Я посмотрела на нее. Она была стройной, энергичной; поджарое тело с легким наклоном вперед, мышцы спины, обтянутые белоснежной, накрахмаленной, дорогой рубашкой. Ее левая рука напоминала витрину Тиффани. Не представляю, как женщина может носить столько золота и не сидеть, откинувшись. Ее волосы – темно красные, цвета кизила или красной кожи, шелковистые, роскошные от природы и ухоженные. Я подумала, что весь ее вид одновременно свидетельствовал об искушенности и простоте.

– Вы ждете кого-нибудь? – спросила я.

– Да. – она посмотрела на часы. – Вы остановились в гостинице?

– Нет. Я живу в Нью Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. Я пришла, чтобы встретить...

Встретить. Столкнуться. Познакомиться. Быть представленной. Найти. Пережить. Принять. Дождаться. Сразиться. Вступить в бой.

– Я пришла сюда, чтобы встретить...

В зале поднялся ветер. Он вырвал бокалы из рук посетителей, разбросал бутылки в баре, как будто они были пробками, поднял мебель и с грохотом разнес ее о пребывающую в шоковом состоянии стену. Официанты и посетители вылетели клочьями за дверь. В комнате не осталось никого, кроме нее и меня, она и я, загипнотизированные друг другом, не в состоянии говорить из-за ветра.

Она собрала вещи и вместе мы вышли из разрушенной комнаты. Мне пришлось последовать за ней, так как мостовая изгибалась у нее под ногами. Я перестала понимать где мы. Мир искривился. Город стал лабиринтом, и она была более умной крысой.

Наконец мы добрались до забегаловки в полуразрушенной части города. Она ворвалась туда, и мы сели за угрожающе милый столик со скатертью в клеточку, двумя гвоздиками и несколькими палочками соленой соломки. Появился официант с графином красного вина и вазочкой, полной оливок. Он передал нам меню, как будто это был самый обыкновенный ужин в самый обыкновенный вечер. Я попала в лапы Борджиа, и теперь они хотели, чтобы я ела.

Я посмотрела в меню. ЕДА ВКУСНЕЕ ПО-ИТАЛЬЯНСКИ.

– Именно здесь я его встретила, – сказала она, – В 1947 году, в собственный день рождения.