К месту встречи мы приближались с разных концов города, она и я. В моём воображении она представала самоуверенной, злобной, готовой помериться силой и одержать верх в моей же игре. Это битва не на жизнь, а на смерть, а Джоф — награда победителю. Когда он узнал, что она написала мне письмо, то решил на выходные податься к друзьям.
Письмо лежало в кармане. Аккуратный почерк. Чёткие инструкции.
«Встретимся в среду, 12-го, в 18:30, в баре отеля «Algonquin»
Почему именно здесь?
Я на месте. До встречи ещё пять минут. Самые тягостные минуты.
Я во всеоружии: сплошь в чёрном от декольте до туфель, волосы распущены, в ушах большие золотые обручи, на лице броский макияж. Между нами разница в двадцать лет, и я намерена воспользоваться этой разницей до самого последнего месяца.
Ведь она могла оказаться неприметной серой мышью, могла быть вся в морщинах, могла страдать избыточным весом, могла неряшливо одеваться. Она могла быть не от мира сего и носить носки с сандалиями, а глаза прятать за стёклами, словно музейный экспонат. Шевельнулась надежда — я увижу, как она мелькнёт, ускользая с поля боя. Тогда я бы сделала её одной левой.
Но её нет. Бар — словно шахматная доска, по которой курсируют пара мартини да официанты с блестящими подносам над головой. Я, как чёрная шахматная фигура, двинула через всё поле, но, кроме публики в виде пары бизнесменов, никого особо не заинтересовала.
Конечно, она не пришла. Конечно, и не придёт. Это была проверка на выдержку, и я победила.
В шее вспыхнула ужасная боль. Я заказала выпить и упала на стул под комнатной пальмой.
— Могу я присесть?
— Пожалуйста. Вы, должно быть, англичанка.
— Это почему?
— Слишком уж воспитаны для американки.
— А американки невоспитанны?
— Разве только хорошо им приплатить.
— Ну, воспитание британцев не зависит от того, сколько им платят.
— Выходит, мы с вами эмигрантских кровей.
— Пожалуй, да. Мой отец переехал сюда. Он любил Нью-Йорк. Говорил, что это единственное место в мире, где человек может обрести себя и сменить гимнастёрку на другой наряд.
— И у него получилось?
— Что?
— Сменить наряд.
— Да. Да, получилось.
Мы помолчали. Она смотрела на дверь. Я рассматривала её. Она была стройной, поджарой, а когда её сухощавое тело наклонилось вперёд, очертания крепкой спины проступили сквозь белую, накрахмаленную, дорогую рубашку. Её левая рука больше напоминала витрину «Tiffany». Ума не приложу, как женщина может носить столько серебра и сидеть при этом прямо.
У неё были волосы тёмно-красного цвета, цвета ягод кизила, бурого цвета, и грация, которая была отчасти природным даром, отчасти — результатом упорного труда. Мне показалось, этот её облик был в равной мере искусен и прост.
— Ждёте кого-нибудь? — спросила я.
— Ждала. — Она посмотрела на часы. — Вы в отеле живёте?
— Нет, я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. А сюда пришла, чтобы встретиться…
Встретиться — сойтись лицом к лицу. Познакомиться. Показать себя. Узнать. Испытать. Приобрести. И ждать встречи. Столкновения. Столкновения в битве.
— Чтобы встретиться…
По комнате пронёсся вихрь, выдернул напитки из рук посетителей, расшвырял бутылки, словно пробки, завертел мебель в воздухе и расколошматил её о стену. Официантов и посетителей вымело наружу. В баре остались только она и я. Она и я, заворожённые друг другом, неспособные произнести ни слова из-за ветра.
Она взяла свои вещи и вместе мы покинули развороченный бар. Пришлось идти следом за ней, петляющей по мостовым. Я потеряла всякое представление о том, где мы находимся. Пространство исказилось. Город превратился в извилистые катакомбы, а она безошибочно выбирала путь. В конце концов мы очутились у крохотной закусочной в каком-то обветшалом квартале города. Она скользнула внутрь, и мы уселись за столик, на котором была зловеще милая скатерть в клеточку, пара гвоздик и палочки гриссини. К нам вышел мальчуган с графинчиком красного вина и миской оливок. Меню он подал так, будто мы самые обыкновенные посетители в самый обыкновенный день. Ясно, я угодила в лапы Борджиа, которым не терпится меня угостить.
Я посмотрела в меню.
«По-итальянски всегда вкуснее»
— Именно тут я встретила его, — произнесла она, — В 1947 году, в тот самый день, когда я появилась на свет…