Мы должны были приехать на место встречи из разных концов города. Я представляла ее разгневанную, уверенную в себе, готовую обыграть и разбить меня в моей же собственной игре. Это был великий бой, а Джов – награда победителю. Когда я рассказала ему, что получила от нее письмо, он решил навестить друзей на выходных. Ее письмо лежало у меня в кармане. Аккуратный почерк. Инструкция для выполнения. «Я встречу тебя в среду, 12 числа, в 18:30 в баре отеля Элгонкуин.»
Почему она выбрала это место?
Это здесь.
Пять минут в запасе. Время безжалостно.
Я вырядилась, как на бой: в черном с головы до ног, прямые волосы, массивные золотые серьги, на лице боевая раскраска. У меня было преимущество в двадцать лет перед моей соперницей, и я намеревалась использовать каждый месяц этого преимущества.
Я представляла ее себе седеющей, с морщинами на лице, с лишним весом и неопрятно одетую, образно говоря, в босоножках, надетых на носок, и глазами, спрятанными за стеклами очков, как экспонаты на выставке. Она виделась мне, теряющая красоту волос и молодость кожи, но с надеждой, которая теплилась внутри. Я бы выжала ее, как лимон.

Нет ни следа ее присутствия. Бар был шахматной доской для пары маневрирующих Мартини и официантов, разносивших хромированные подносы. Как черный конь, я двинулась в правый противоположный угол, пересекая линии, но, казалось, вызвала интерес лишь у пары внимательных бизнесменов. Конечно же, она не пришла. И абсолютно точно, она не придет. Это была психологическая воина, и я одержала победу. Я заметила, как ужасно разболелась моя шея. Заказав напиток, я рухнула в кресло под декоративной пальмой.
- Могу я присесть рядом с Вами?
- Да, конечно. Вы должно быть англичанка.
- Почему Вы так решили?
- Вы слишком вежливы, чтобы быть американкой.
- Разве не бывает вежливых американцев?
- Только, если Вы им хорошо заплатите.
- Британцы не отличаются хорошими манерами в независимости от того, сколько вы им заплатите.
- В таком случае, мы с Вами эмигранты.
- Полагаю так и есть. Мой отец приезжий. Он обожал Нью Йорк. Он говорил, это единственное место в мире, где человек может быть самим собой, работая в поте лица, что бы стать кем-то другим.
- И у него получилось?
- Что именно?
- Стать кем-то другим.
- Да. У него получилось.
Мы замолчали. Она смотрела на дверь. Я – на нее. Она была стройна и подтянута, как борзая собака. Если она немного наклонялась вперед, можно бы заметить контур мышц ее спины под рубашкой, белой, накрахмаленной, дорогой. Ее правая рука выглядела, как витрина Тиффани. Я удивлялась, как женщина может носить на себе столько серебра и сидеть не сутулясь.
У нее были темно красны волосы, цвета красного дерева, цвета красной кожи, шелковистые, про такие говорят: половина – дар, вторая половина - работа. Полагаю, ее внешний вид был столь же искусный, сколько и бесхитростный.
- Вы кого-то ожидаете? – поинтересовалась я.
- Уже нет. – Она взглянула на часы. – Вы здесь остановились?
- Нет. Я живу в Нью Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. Я пришла на встречу…
На встречу лицом к лицу. Пришла, чтобы познакомиться. Чтобы меня представили. Чтобы найти. Чтобы ощутить. Чтобы получить. Чтобы дождаться. Чтобы столкнуться. Чтобы вступить в схватку.
- Я пришла на встречу…

В зале поднялся такой ветер, что все напитки сдуло из бокалов, бутылки за барной стойкой разбросало, как винные пробки, мебель поднялась в воздух и разбилась о встречную стену. Официантов и тех, кого они обслуживали, в миг выдуло из дверей. Ничего не осталось в комнате кроме нас двоих. Она и я, загипнотизированные друг другом и неспособные говорить из-за ветра.

Она собрала свои вещи и вместе мы покинули разрушенное помещение. Мне приходилось поспевать за ней, тротуар ломался под ее шагами. Я потеряла чувство пространства. Клетка захлопнулась. Город превратился в извилистую тропинку, а она стала крысой.
Наконец мы приехали в скромный буфет где-то на задворках города. Она плавно вошла внутрь и села за угрожающе милым столиком со скатертью, двумя карнациями и несколькими палочками гриссини. Официант подошел с графином красного вина и оливками. Он подал нам меню так, будто это был самый обычный ужин в самый обычный день. Я попала в руки семейству Борджия и теперь они хотели, чтобы я поужинала. Я взглянула на меню. ПО-ИТАЛЬЯНСКИ ЕДА ВКУСНЕЕ.
- Здесь я впервые встретила его, – произнесла она. - В 1947, в день моего рождения.