Джанет Винтерсон
«GUT SYMMETRIES»
(отрывок)
Переводчик Олег Грачёв
Ред. 7 (22.10.2015)
(Сноски, за исключением 2 и 5, предназначались для читающих данный отрывок как отдельное законченное произведение и не обладающих фоновыми знаниями.)


Мы приближались к месту встречи с противоположных концов города. Я представляла её себе – разозлённую, уверенную, готовую сразиться со мной и победить меня моим же оружием. Схватка предстояла серьёзная, и наградой в ней был Джоув.
Когда я сказала ему, что она мне написала, то он предпочёл на эти выходные отправиться к друзьям в гости.
Её письмо лежало у меня в кармане. Написанное безупречным почерком, оно звучало как приказ: «Я встречусь с вами двенадцатого в среду в шесть тридцать вечера в баре отеля Алгонкин(1)».
И почему она решила встретиться именно здесь?
Ну вот я и на месте.
Ещё целых пять минут невыносимо-жестокого ожидания(2).
Я приготовилась как на войну: во всём чёрном – от выреза на груди до стелек туфель, распущенные волосы, массивные серьги-обручи из золота, агрессивный макияж. У меня было преимущество в двадцать лет над моей конкуренткой, и я не собиралась уступать ей ни одного месяца.
Я настолько уверилась что она будет с седеющими волосами, в морщинах, толстая, безвкусно одетая, с немигающим взглядом под линзами очков, и обязательно в этих умопомрачительных носках надетых под босоножки, что смогла отчётливо себе её представить – неухоженные волосы, грузное расплывшееся тело. В глубине души она, конечно, могла надеяться на что угодно, но шансов победить меня у неё не было никаких.


Она всё ещё не пришла. Бар походил на шахматную доску, на которой посетители вместо фигур перемещали бокалы со своим мартини, а официанты носили хромированные подносы на вытянутых вверх руках. Как чёрный рыцарь на шахматном коне я маневрировала среди столиков, но кроме пары бизнесменов с оценивающими взглядами здесь не было никого, кто мог бы мной заинтересоваться.
Разумеется, она не пришла. Разумеется, она и не придёт. Это была война нервов, и я её выиграла. Тут я почувствовала, что у меня ужасно болит шея. Заказав себе выпить я в изнеможении свалилась на диванчик под пальмой.
– Могу я здесь присесть?
– Конечно, пожалуйста. Вы, должно быть, англичанка.
– Почему?
– Вы слишком вежливы для американки.
– А разве американцы не вежливые?
– Это если только им достаточно заплатить.
– Британцы, сколько им не плати, вежливыми вообще не бывают.
– Ну, тогда мы с вами, наверное, какие-нибудь беженцы.
– Да, можно сказать, что я одна из них. Сюда часто приходил мой отец. Он вообще любил Нью–Йорк. Для него этот город был единственным в мире местом, где человек может оставаться самим собой, даже если ему и приходится вкалывать как проклятому для того, чтобы кем-нибудь стать.
– А у него получилось?
– Что именно?
– Кем-то стать.
– Да. Получилось.
Мы замолчали. Она посмотрела в сторону двери. Я взглянула на неё. Она сидела немного наклонившись вперёд – изящная, подтянутая, с телом как у гончей. Плавные изгибы её спины повторяла блузка – белая, накрахмаленная и определённо недешёвая. Её левая рука напомнила мне о витрине в Тиффани(3). Не понимаю, как женщина может носить на себе столько серебра и сидеть не сгибаясь.
Волосы у неё были тёмно-красные, красные как кизил, красные как диванная кожа той мягкости и цвета, когда они наполовину достались от природы, а наполовину стали результатом определённых усилий. И вдруг я поймала себя на мысли, что на самом деле она не так проста как кажется.
– Вы кого-то ждёте? – сказала я.
– Ждала. – Она посмотрела на свои часы. – Вы остановились в отеле?
– Нет. Я живу здесь, в Нью-Йорке, а работаю в Институте перспективных исследований(4). Я приехала сюда, чтобы встретиться...
Встретиться… сначала неожиданно столкнуться с ним лицом к лицу, познакомиться, завязать отношения, обнаружить, что ты не у него одна и осознать это, получить от неё письмо, дождаться её прихода, и встретиться… встретиться, чтобы со всем этим раз и навсегда разобраться.
– Я приехала, чтобы встретиться...


По бару стремительно пронёсся вихрь, вырвал бокалы из рук посетителей, легко раскидал бутылки, поднял в воздух столики и кресла и с грохотом швырнул их к стене, застывшей в трансе. Официанты и их клиенты вынеслись в своих одеяниях вон через дверь. В баре не осталось ничего и никого кроме нас, только я и она – загипнотизированные друг другом, онемевшие от этого внезапного порыва.


Она взяла свои вещи, и мы вместе вышли из разгромленного бара. Потом она долго вела меня куда-то, пока от бесконечного петляния по улицам я не потеряла ощущение того, где мы находимся. Пространство искривилось. Город превратился в один сплошной лабиринт из одного нашего эксперимента, где подопытные крысы искали выход, а она оказалась именно той из них, которая смогла его найти(5).
Наконец мы добрались до какой-то маленькой закусочной в одном из захолустных районов города. Она впорхнула внутрь, и мы расположились за столиком, покрытым красивой, но не предвещавшей ничего хорошего, клетчатой скатертью. На столике были только две гвоздики и несколько хлебных палочек гриссини(6). Подошёл официант с графином красного вина и миской маслин. Он вручил нам меню с таким видом, словно это был самый обычный ужин в самый обычный день. У меня было такое ощущение, что я попала в лапы к Борджиа(7), которым не терпелось меня чем-нибудь поскорее накормить. Посмотрев на меню я подумала: «Стоит написать названия еды по-итальянски и все будут уверены что она стала вкуснее».
– Вот здесь я его и встретила, – сказала она. – В 1947-ом, в тот день когда я родилась...



(1) Статусный отель в центре Нью-Йорка. Является исторической достопримечательностью города.
(2) Вероятно, аллюзия на композицию «The Cruelty of Time», композитор Вальтер Гросс.
(3) Одна из старейших ювелирных компаний с сетью дорогих магазинов во многих странах мира.
(4) Научно-исследовательский институт в Принстоне (недалеко от Нью-Йорка). Вся научная деятельность в Институте финансируется за счёт грантов и пожертвований. Исследования никогда не делаются по заказу и не направляются извне — каждый исследователь работает над тем, что ему интересно.
(5) Вероятно, это аллюзия на опыт, описанный в исследовании Behavioral Evaluation of Visual Function of Rats Using a Visual Discrimination Apparatus / Бихевиористское исследование зрительной функции крыс с использованием комплекса визуального различения. Автор Томас Б.Б. и др.
(6) Традиционные хрустящие итальянские хлебные палочки, обычно размером чуть больше карандаша.
(7) Аллюзия на папу римского Александра VI Борджиа и его родственников, известных, помимо прочего, тем, что изготовляли и использовали яды для достижения политических целей.