Представляю, как мы с ней будем приближаться к месту встречи с противоположных концов города. Я воображала ее разгневанной, уверенной в себе, готовой посостязаться и побить меня в моей же игре. Нас ожидал нелегкий бой, а победителя – Юпитер. Когда я сказала Юпитеру о том, что она мне написала, он решил уехать на выходные к друзьям.
Я носила ее письмо в кармане. Ее аккуратные буквы. Ее приказ подчиниться. «Встречу тебя в среду двенадцатого в 18:30 в баре отеля Алгонкин».
Почему она захотела встретиться именно здесь?
Я на месте.
Раньше на пять минут. Время жестоко.
Я оделась как воин: в черное с декольте до пят, волосы распущены, массивные золотые кольца в ушах, боевой раскрас. В моем арсенале имелось преимущество перед врагом в двадцать лет, и я намеревалась воспользоваться каждым месяцем.
Она начнет седеть, она покроется морщинами, она будет прибавлять в весе, она станет кое-как одеваться. Она станет ходячим примером сандалий с носками, глаза притихнут за стеклами очков, как музейные экспонаты. Я буквально вижу, как волосы и плоть покидают ее, в то время как надежда заперта внутри. Ей конец.


Ее здесь нет. В баре разыгрывалась шахматная партия между влюбленными парами, передвигавшими бокалы мартини, и официантами, изящно несущими хромированные подносы.
Я вступаю в игру, но мой ход конем, не считая нескольких коммерсантов, кинувших оценивающие взгляды, никого, кажется, не заинтересовал.
Разумеется, она не пришла. И она, разумеется, не придет. Это была психологическая война, и я выиграла. Я подумала, что это здорово расшатало мне нервы. Сделав заказ на баре, я разместилась возле комнатной пальмы.
─ Я могу здесь сесть?
─ Пожалуйста. Вы, наверное, англичанка.
─ Почему?
─ Слишком вежливы для американки.
─ Американцы не бывают вежливыми?
─ Бывают, только когда им щедро платите.
─ Британцы невежливы независимо от того, сколько им заплатить.
─ Тогда мы с вами эмигранты.
─ Полагаю, так и есть. Мой отец часто здесь бывал. Он любил Нью-Йорк. Он говорил, что это единственное место в мире, в котором человек мог быть самим собой, работая до изнеможения в попытке стать кем-то еще.
─ У него получилось?
─ Что?
─ Стать кем-то?
─ Да. Да, получилось.
Мы сидели молча. Она смотрела на входную дверь. Я разглядывала ее. Она была стройной и нервозной, подтянутое тело наклонено вперед так, что под ее белой, накрахмаленной, дорогой рубашкой на спине угадывался контур мышц. На ее левой руке был весь ассортимент Тиффани. Я не понимала, как женщина могла ровно сидеть под тяжестью надетого на нее серебра.
У нее были темно-рыжые волосы, цвета кроваво-красного кизила, багровой кожи, естественно лежащие отчасти благодаря природе, отчасти хозяйке. Я догадалась, что хитрость ее образа заключалась в полном отсутствии какой бы то ни было хитрости.
«Вы кого-то ждете?» - спросила я.
«Ждала, - она посмотрела на часы, - вы остановились здесь?»
«Нет, я живу в Нью-Йорке. Я работаю при Институте Перспективных Исследований. Я пришла сюда, чтобы увидеться...»
Чтобы увидеться: столкнуться лицом к лицу. Познакомиться. Быть представленными. Узнать. Иметь опыт общения. Дожидаться появления. Встретиться. Встретиться с врагом.
«Я пришла сюда, чтобы увидеться с...»


В зал ворвался ветер, он вырывал бокалы из рук посетителей, разбрасывал бутылки на баре словно пробки, отрывал от земли мебель и швырял ее в стену. Официанты вместе с людьми за столиками вылетали за дверь в разорванной одежде. Ничего не осталось, были только мы, только я и она, гипнотизирующие друг друга, не в силах продолжить разговор из-за ветра.


Она собрала свои вещи, и вместе мы покинули руины. Я шла за ней, и асфальт выворачивался под ее ногами. Я не могла понять, где мы находились. Торчала арматура. Город был кривым проулком, а она – ловкой крысой.
Наконец, мы очутились перед небольшой закусочной где-то на городских задворках. Она вошла внутрь, и мы сели за грозный в своем убранстве столик с клетчатой скатертью, двумя гвоздиками и несколькими хлебными палочками. Подошел парень с графином красного вина и миской оливок. Он вручил нам меню, как если бы это был самый обычный ужин в обычный день. Я угодила на прием к знаменитым отравителям Борджиа, и они ждут, когда я начну есть.
Я заглянула в меню. ЕДА ВКУСНЕЕ НА ИТАЛЬЯНСКОМ ЯЗЫКЕ.
«Здесь я впервые встретилась с ним, - сказала она, - в 1947 году в мой день рождения...»