Мы приближались к месту встречи из разных концов города. Я представила себе её: сердитая, уверенная в себе, готовая сразиться со мной и победить в моей же игре. Большой битве, наградой за победу в которой был Джов. Когда я рассказала ему о её письме, он укатил на выходные к друзьям.

Письмо лежало в моём кармане. Аккуратный почерк. Требующий повиновения приказной тон: «Встретимся двенадцатого, в среду вечером, в половине шестого, в баре отеля Алгонкин».

Почему она выбрала это место?

А вот и оно.

В запасе оставалось пять минут. Время безжалостно.

Я была одета воинственно: вся в чёрном, волосы собраны назад, в ушах массивные золотые серьги-кольца, яркий боевой макияж. Я старше своей соперницы на двадцать лет и намерена воспользоваться каждым месяцем этого преимущества.
Возможно, она окажется полной, небрежно одетой женщиной с тронутым сединой волосами и морщинистым лицом. В носках и сандалиях. С глазами, спрятанными за стёклами очков, словно музейные экспонаты. Жалкое зрелище. Моё воображение рисовало её увядающей, лишённой надежды. Опустошённой мною до дна.

Её не было. Бар, напоминающий шахматную доску, был заполнен потягивающими мартини парочками, вокруг которых сновали официанты с высоко поднятыми хромовыми подносами. Я прошла в правый угол зала, который отводится в шахматах чёрному коню, но кроме нескольких жаждущих общения бизнесменов там не оказалось никого, кто выглядел бы заинтересованным моей персоной.

Разумеется, она не пришла. Само собой. Это война сильных духом, и я победила. Вдруг ощутив, как невыносимо ноет моя шея, я заказала выпивку и рухнула за столик рядом с пальмой в горшке.

— Можно присесть?

— Пожалуйста. Вы, должно быть, англичанка.

— Почему же?

— Для американки вы слишком вежливая.

— Разве американкам это не свойственно?

— Свойственно, но только за приличную плату.

— Англичанки ведут себя невежливо, сколько им не плати.

— Тогда мы с вами, вероятно, эмигранты.

— Полагаю, что так. Мой отец бывал здесь. Он любил Нью-Йорк. Он говорил, что это единственное место в мире, где человек может быть собой, стараясь изо всех сил стать кем-то другим.

— Ему удалось?

— Что?

— Стать кем-то другим.

— Да, удалось.

Мы замолчали. Она смотрела на дверь. Я смотрела на неё. Стройная, напряжённая, со спортивной фигурой, сидящая немного подавшись вперёд. Под дорогой обтягивающей блузкой белого цвета угадывались контуры мышц спины. Её левая рука напоминала витрину Tiffany’s. Удивительно, как женщина с таким количеством серебряных украшений могла сидеть прямо.
У неё были тёмно рыжие волосы оттенка кизила или добротной кожи, послушно уложенные в причёску, отчасти благодаря их природной мягкости, а отчасти её стараниям. Полагаю, она выглядела настолько же изысканно, насколько и просто.

— Вы кого-то ждёте? — поинтересовалась я.

— Да.

Она взглянула на часы.

— Вы живёте здесь?

— Нет, в Нью-Йорке. Я работаю в Институте перспективных исследований. Я пришла, чтобы встретиться…

Встретиться… Лично увидеть, познакомиться, представиться, найти, понять, принять, дождаться, столкнуться, сойтись в борьбе…

— Я пришла, чтобы встретиться…

Зал словно попал в эпицентр урагана, вырывающего из рук бокалы, разбивающего вдребезги бутылки за барной стойкой, поднимающего и раскидывающего мебель к застывшим стенам. Официантов и посетителей унесло за дверь. Мы остались одни. Лицом к лицу, загипнотизированные друг другом. Неспособные вымолвить ни слова из-за ветра.

Она взяла свои вещи, и мы вместе покинули опустошённый зал. Она шла стремительно, а я едва поспевала за ней. Я перестала понимать, где мы. Пространство сузилось. Казалось, город превратился в извилистый тоннель, а она в крысу, на которую сделали ставку в крысиных бегах.

Наконец мы добрались до маленькой закусочной на окраине города. Она проскользнула внутрь, и мы присели за симпатичный, но почему-то кажущийся зловещим столик, накрытый клетчатой скатертью. Его украшала ваза с двумя гвоздиками и несколькими хлебными палочками. К нам подошёл парень с графином красного вина и чашей с оливками. Он вручил нам меню, как если бы это был самый обычный обед в ничем не примечательный день. Я угодила в плен к семейству Борджиа и теперь должна отведать их яств.

Я заглянула в меню. Там было написано: «НА ИТАЛЬЯНСКОМ ВКУСНЕЕ».

— Я повстречала его здесь, — сказала она. — В 1947 году, в день моего рождения…