Мы с ней должны были подойти к условленному месту с противоположных концов города. Я представила ее себе: разгневанную, уверенную в своей правоте, готовую к принять вызов и победить меня в игре, которую я сама же и затеяла. Это будет нешуточная битва, и награда в ней – любовь. Когда я сказала ему, что она мне написала, он тут же решил поехать навестить приятелей на выходные.
Ее письмо у меня в кармане. Аккуратный почерк. Инструкция к неукоснительному исполнению. «Я встречусь с Вами в среду 12-го в 18:30 в баре отеля Алгонкуин».
Почему она выбрала встретиться именно тут?
А вот и отель.
У меня еще пять минут. Пытка временем.
Я оделась как на битву: вся в черном от декольте до подметок, челка на глаза, в ушах – массивные золотые кольца, макеяж - боевая раскраска. У меня перед ней преимущество в двадцать лет. И я настроена воспользоваться им до конца – до последнего месяца.
Она, наверное, уже седеющая, с проступившими морщинами на лице, плюс – излишний вес, бестолковый наряд – что-то вроде сандалет поверх носок, образно выражаясь. И глаза за стеклами очков - словно музейные экспонаты за пыльной витриной. Я ясно представила ее себе: ни волос, ни фигуры – все ускользнуло в туманное прошлое, и только упрямый комочек надежды застрял внутри. Да я ее просто спущу в городскую канализацию!

Ни одной похожей на нее видно не было. Бар выглядел, как шахматная доска, по которой тут и там разбросаны парочки, неторопливо потягивавшие мартини; официанты пробегали с высоко поднятыми хромированными подносами. И я, в своих черных доспехах, проходила между столиками снова и снова, огибая их под прямым углом – ход конем, и еще, и еще – но кроме нескольких бизнесменов, посматривавших на меня оценивающе – казалось, я больше никому здесь не была интересна.
Конечно, она не пришла. И уже точно не придет. Это – война нервов, в которой я победила. И откуда вдруг взялась эта жуткая боль у основания шеи! Я заказала коктейль и буквально рухнула на свободный стул под пальмой в горшке.
- Могу я здесь присесть?
- Пожалуйста! Вы, должно быть, англичанка.
- Почему?
- Слишком вежливы, чтобы быть американкой.
-А что, американцы не вежливы?
- Только если им хорошо заплатить.
- Британцы невежливы вообще, неважно, сколько им заплатят.
- Тогда Вы и я – просто изгои в своем отечестве.
- Думаю, в моем случае это так. Мой отец часто бывал здесь. Он любил Нью-Йорк. Говорил – это единственное место в мире, где человек может оставаться самим собой, работая до седьмого пота, чтобы стать кем-то другим.
- И ему удалось?
-Что?
-Стать кем-то другим?
- Да. Ему удалось.
Мы замолчали. Она все смотрела в сторону двери. Я смотрела на нее. Стройная, пружинистая; тело поджарое; она сидела чуть подавшись вперед, и рельефные мышцы ее спины эффектно проступали сквозь блузку – белоснежную, накрахмаленную, дорогущую. Ее левая рука выглядела прямо как витрина в эксклюзивной лавке Тиффани. И как только женщина может носить на руке столько серебра, и при этом сидеть, не склоняясь на сторону.
Ее волосы были темно-красные, необычного оттенка - ягод кизила? Мягкие и податливые – как красная кожа прекрасной выделки, шелковистая роскошь которой – наполовину природный дар, наполовину – результат скрупулезного труда. Мне подумалось, что весь ее облик был как бы и продуманно-утонченный, и безыскусный одновременно.
- Вы кого-то ждете? – спросила я.
-Ждала. Она взглянула на часы. - Вы остановились в этом отеле?
- Нет. Я живу в Нью- Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. Я пришла сюда встретиться с...
Встретиться: оказаться лицом к лицу. Познакомиться. Быть представленной. Найти. Пережить и прочувствовать. Иметь честь принять. Дождаться прибытия. Столкнуться. Сразиться.
- Я пришла сюда встретиться с...

По комнате пронесся вихрь, он вырвал выпивку из рук выпивающих, смахнул бутылки со стойки бара, как невесомые бумажные обертки, приподнял над полом мебель и с силой швырнул ее в оторопевшую стену. Вихрь подхватил обслугу вместе с обслуживаемыми – и выдул за дверь, как тряпичных кукол. В помещении не осталось ничего и никого – только она и я, она и я, завороженные одна другой, неспособные говорить из-за ураганного ветра.

Она собрала свои вещи, и вместе мы покинули разгромленное помещение. Мне пришлось поспевать за ее быстрыми шагами, под которыми плитки тротуара как бы убегали назад, повинуясь ее энергичной походке. Я потеряла всякое представление о том, где мы находились. Пространство исказилось. Город вытянулся в один узкий извилистый переулок, и в этом бесконечном крысином коридоре лучшей крысой была она.
Наконец мы дошли до небольшого ресторанчика в довольно потрепанной части города. Она прскользнула внутрь и мы уселись за столик под клетчатой скатертью, зловещей в своей невинной чистоте. Столик украшали парочка гвоздик да несколько хрустящих хлебцев на тарелочке. К нам вышел парнишка с графином красного вина и оливками. Вручил меню – как будто мы просто покушать сюда пришли в самый обычный день. Я попала в злодейские руки Борджиа, и вот теперь они пожелали, чтобы я ела. Я посмотрела в меню. НА ИТАЛЬЯНСКОМ БЛЮДА ЗВУЧАТ ВКУСНЕЕ.
- Это здесь я впервые встретила его, - сказала она. - В 1947 году, в день когда я родилась...