До места встречи мы добирались с разных концов города. По пути я представляла себе ее – агрессивную, самоуверенную, готовую атаковать и победить меня в моей же игре. Нам предстояла серьезная схватка за Джова. Когда я рассказала ему, что она написала мне, он решил провести выходные у друзей.
Ее письмо лежало у меня в кармане – выведенные изящным почерком жесткие требования, которых невозможно ослушаться: «Увидимся во вторник двенадцатого. 18:30, бар отеля «Алгонкины».
Вот я и на месте.
Интересно, почему она выбрала именно его?
В запасе еще пять минут. Очень тяжелых минут.
Я была одета как воин: в черном с головы до пят, с распущенными волосами, толстыми золотыми кольцами в ушах и боевой раскраской на лице. Мое преимущество в том, что я на двадцать лет младше соперницы – и я собиралась использовать каждый месяц нашей разницы.
Я была уверена, что она окажется седой, морщинистой, толстой и безвкусно одетой. Метафорически выражаясь, она придет в сандалиях поверх носков и в очках, похожих на музейную витрину. Я живо представляла себе ее – лысеющую, рыхлую, все еще отчаянно на что-то надеющуюся. Мне бы ничего не стоило втоптать ее в грязь.
Но ее все еще не было. Бар походил на шахматную доску из потягивающих мартини парочек и официантов с высоко поднятыми металлическими подносами. Я сделала ход черным конем в правый угол доски, но кроме пары благожелательных бизнесменов никто не обращал на меня внимания.
Естественно, она не пришла. Очевидно, она уже не придет. В этой психологической войне я одержала победу. Вдруг я поняла, что у меня ужасно болит шея. Я заказала выпить и рухнула в кресло под комнатной пальмой.
– Не возражаете, если я присяду?
– Пожалуйста, садитесь. Вы, должно быть, из Англии?
– Почему вы так решили?
– Для американки вы слишком вежливы.
– Разве американцы грубы?
– Да, если только вы им хорошо не заплатите.
– Ну, а британцы невежливы, сколько бы вы им не заплатили.
– В таком случае, мы с вами обе беженки {корнями мы с вами обе оттуда}.
– Со мной все именно так. Мой отец часто бывал здесь. Он любил Нью-Йорк. Он говорил, что это единственное место в мире, где можно оставаться собой, пока пашешь, чтобы стать кем-то другим.
- И что, удалось ему это?
- Что именно?
- Стать кем-то другим.
- Да. Да, это ему удалось.
Мы замолчали. Моя соседка смотрела на дверь. Я тем временем разглядывала ее. Она была худой и поджарой, что подчеркивала дорогая белая накрахмаленная рубашка, облегающая мышцы напряженной спины. Ее левая рука выглядела как манекен в витрине «Тиффани». Представить сложно, как вообще можно нацепить на себя столько серебра и при этом не сгибаться от его тяжести. Волосы у нее были темно-красные, как кизил, и очень упругие: отчасти от природы, отчасти благодаря уходу. Я подозревала, что ее простой, естественный образ был тщательно продуман.
– Ждете кого-то? – спросила я.
– Да, – ответила она, поглядев на часы. – А вы здесь гостите?
– Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. А сюда пришла, чтобы встретиться…
Встретиться: посмотреть в лицо. Познакомиться. Представиться. Найти. Узнать лучше. Принять. Ожидать прибытия. Столкнуться. Сразиться…
– Я пришла сюда, чтобы встретиться…
Вдруг в комнату ворвался ураган, выбивший бокалы из рук клиентов, с легкостью уронивший батарею тяжелых бутылок, подхвативший в воздух громоздкую мебель и разнесший ее в щепки о стену бара. Официанты и посетители в ужасе бросились прочь. В комнате остались только мы вдвоем, гипнотизируя друг друга и сохраняя молчание из-за мешающего говорить ветра.
Она собрала свои вещи, и мы покинули разрушенный бар. Мне оставалось лишь следовать за ней по запутанным, извилистым улочкам. Сама я не представляла, где нахожусь. Пространство словно искривилось, город стал крысиной норой, где моя соперница была лучшей крысой.
Наконец мы добрались до какой-то забегаловки в старой, обшарпанной части города. Она уверенно зашла внутрь, и мы сели за настораживающе милый, покрытый клетчатой скатертью столик, на котором стояли две гвоздики и тарелка с гриссини. К нам подошел официант с графином вина и миской оливок. Он предложил меню так буднично, будто нам предстоял совершенно обыкновенный обед в самый заурядный день. Я попала в лапы к Борджиа, и теперь они хотели, чтобы я отведала их яда.
Я открыла меню.
ЕДА ВКУСНЕЕ ПО-ИТАЛЬЯНСКИ.
– Именно в этом месте я встретила его, – начала она, – в 1947, в день моего рождения…