Мы с ней приближались к назначенному месту с разных концов города. Я представляла ее – разгневанную, уверенную в себе, готовую побороться со мной и победить меня в моей же собственной игре. Это было великое сражение, а призом в нем – Джови. Когда я сказала ему, что она мне написала, он решил уехать на выходные к друзьям.
У меня в кармане лежало ее письмо - написанные аккуратным почерком инструкции, которым следовало подчиняться: «Встретимся 12-го в среду в 18.30 в баре отеля Алгонкин».
Почему она выбрала это место?
Вот оно.
Еще долгих пять минут.
Я экипировалась как на бой: оделась в черное с головы до пят, распустила волосы, нанесла боевой раскрас, вставила в уши массивные золотые кольца. У меня было преимущество в 20 лет над моей соперницей, и я собиралась использовать каждый его месяц в свою пользу.
Она будет седеть, покрываться морщинами, набирать лишние килограммы, неопрятно одеваться. Она будет носить босоножки с носками, нацепив на нос очки как музейный экспонат. Я практически могла видеть ее – теряющую волосы и молодость, с надеждой запертой внутри. Я спишу ее в утиль.


Ее нигде не было видно. Бар напоминал шахматную доску – маневрирующие пары с мартини в руках и снующие официанты с хромированными подносами над головами. В этой партии я была черным конем. Мой ход буквой «Г», похоже, особо никого не заинтересовал, за исключением пары бизнесменов, которые сопроводили меня оценивающими взглядами.
Конечно, она не пришла и не придет. В нашей войне нервов победа оказалась за мной. Невыносимая боль в шее пронзила меня. Заказав выпивку, я в изнеможении присела за столик под комнатной пальмой.
- Могу я вас потеснить?
- Конечно. Вы, должно быть, англичанка.
- Почему?
- Слишком вежливы для американки.
- Разве американцы не вежливы?
- Только когда им достаточно платят.
- Британцы не вежливы, несмотря на то, сколько им платят.
- Тогда мы с вами, должно быть, беженцы.
- Предполагаю, что так и есть. Мой отец частенько сюда заходил. Он любил Нью-Йорк и говорил, что это единственное место на земле, где человек может быть собой, пока работает не покладая рук, чтобы стать кем-то другим.
- И у него получилось?
- Что именно?
- Стать кем-то другим.
- Да, получилось.
Мы молчали. Она смотрела на дверь. Я - на нее. Стройная, подтянутая, поджарая, как борзая, она сидела, чуть наклонившись вперед. Ее рельефную спину облегала дорогая белоснежная накрахмаленная рубашка. Левая рука напоминала витрину Тиффани. В голове не укладывалось, как женщина может носить на себе столько серебряных украшений, не сгибаясь под их тяжестью.
Ее волосы были темно-красные, цвета красного дерева, красной кожи, мягкость которой наполовину естественна, наполовину является результатом приложенных усилий. Я полагала, что ее прическа как раз такой случай.
- Вы кого-то ждете? – поинтересовалась я.
- Ждала, – она посмотрела на часы. – Вы остановились здесь?
- Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в институте передовых исследований. Пришла сюда, чтобы встретиться…
Встретиться: столкнуться лицом к лицу, познакомиться, быть представленным, найти, испытать, получить, ждать прибытия, вступить в противоречие.
- Я пришла сюда встретиться…


В заведение ворвался ветер, вырвав напитки из рук посетителей, разбросав бутылки, словно пробки, оторвав от пола мебель и швырнув ее в стену. Официанты и посетители выбежали за дверь. Внутри никого не осталось. Только я и она не сводили друг с друга глаз, не в состоянии говорить из-за ветра.


Взяв вещи, мы вместе покинули разрушенное помещение. Мне пришлось следовать за ней, пока она петляла по тротуарам. Я понятия не имела, где мы находимся. Клетка захлопнулась. Город напоминал извилистый, узкий проход, в котором она была лучшей крысой.
Наконец мы подошли к небольшой закусочной в знакомой части города. Она проскользнула внутрь, и мы сели за устрашающе опрятный столик, накрытый клетчатой скатертью. На нем красовались две гвоздики и несколько гриссини*. Появился официант с графином красного вина и миской с оливками. Он подал нам меню с таким видом, будто это был обычный ужин в обычный день. Я попала в руки к Борджиа**, и теперь они собирались накормить меня. Я заглянула в меню. БЛЮДА ЗВУЧАТ АППЕТИТНЕЕ НА ИТАЛЬЯНСКОМ.
«Здесь я его встретила, – сказала она. – В 1947 году, в день, когда я родилась».

*гриссини – традиционные итальянские хлебные палочки
**Борджиа – испанский дворянский род, впоследствии обосновавшийся в Италии