Наверное, мы отправимся к этому месту с противоположных концов города. Я представляла ее гневной и уверенной, готовой сразиться со мной и победить на моем же поле. Это будет грандиозная битва, а награда в ней — Джоув. Когда я сказала ему, что она мне написала, Джоув решил на выходных навестить друзей.
Ее письмо лежало у меня в кармане. Аккуратный почерк. Повелительный тон. «Встретимся в среду, 12-го, в 6.30 вечера в баре отеля "Алгонкин"».
Почему она выбрала это место?
И вот я здесь.
На пять минут раньше. Время неумолимо.
Я нарядилась по-боевому: от глубокого декольте и до пят – в черное, волосы распущены, в ушах толстенные золотые кольца, боевая раскраска на лице. Перед соперницей я имела преимущество в двадцать лет и собиралась воспользоваться этим по полной.
А у нее наверняка седина, морщины и лишний вес, одевается как попало. Она будет в носках и сандалиях — как поэтично! — глаза за стеклами очков, будто у музейного экспоната. Я прямо видела, как ее волосы и плоть исчезают, а под ними бьется в ловушке надежда. Я иссушу ее всю, до смрадного дна.
Ее нигде не видно. Бар походил на шахматную доску, по которой маневрировали парочки с мартини и официанты, гордо несущие хромированные подносы. Я сделала ход черным конем под нужным углом и пересекла невидимую границу, но никто не обратил на меня внимания, лишь несколько бизнесменов бросили оценивающие взгляды.
Ну конечно же, она не пришла. И разумеется, не придет. Это была война нервов, и я победила. Я ощутила чудовищную боль в шее. Заказала выпивку и рухнула на стул под пальмой в горшке.
— Простите, могу я здесь сесть?
— Конечно. Вы, наверное, англичанка?
— С чего вы взяли?
— Вы слишком вежливы для американки.
— А американцы разве не вежливые?
— Только если хорошо им платишь.
— Англичане не станут любезничать, сколько ни заплати.
— Значит, мы с вами беженцы.
— Я-то уж наверняка. Отец раньше частенько сюда заходил. Он любил Нью-Йорк. Говорил, что это единственное место в мире, где можно оставаться собой, даже работая до седьмого пота, чтобы стать кем-то другим.
— И ему удалось?
— Что?
— Стать кем-то другим.
— Да. Удалось.
Мы замолчали. Она смотрела на дверь. А я на нее. Она обладала стройным и натянутым как струна телом гончей, сейчас она слегка наклонилась вперед, и белая накрахмаленная блузка, явно дорогая, очертила контуры спины. Ее левая рука напоминала витрину ювелирного магазина. Даже не знаю, как можно напялить столько серебра и при этом сидеть прямо.
Волосы у нее были темно-красные — как кизил, как красная кожа, их пышность была частично природной, а частично результатом усилий. Я бы назвала ее внешний вид столь же искусным, сколь и безвкусным.
— Вы кого-то ждете? — спросила я.
— Да, — она посмотрела на часы. — А вы здесь остановились?
— Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. Я пришла сюда, чтобы встретиться...
Чтобы встретиться. Лицом к лицу. Чтобы познакомиться. Представиться. Найти. Узнать. Принять. Дождаться появления. Столкнуться. Столкнуться в сражении.
— Я пришла сюда, чтобы встретиться...
По помещению пронесся порыв ветра, он вырвал из рук посетителей напитки, разметал бутылки, словно пробки, поднял мебель и швырнул ее об стену. Сдул официантов и публику в дверь мелкими ошметками. В баре не осталось ничего, кроме нас двоих, мы завороженно смотрели друг на друга, не в состоянии произнести ни слова из-за ветра.
Она собрала вещи, и мы вместе покинули руины бара. Мне пришлось поспевать следом, пока мостовая извивалась под ее ногами. Я перестала понимать, где мы находимся. Сеть улиц стянулась в один тугой узел. Город превратился в кривой переулок, а она оказалась более проворной крысой.
Наконец, мы добрались до небольшой забегаловки в обшарпанном квартале. Она нырнула внутрь, мы сели за столик со зловеще милой клетчатой скатертью, парой гвоздик в вазе и несколькими итальянскими хлебцами. Подошел мальчишка с графином красного вина и мисочкой оливок. Он протянул нам меню, словно это был обычный обед в самый обычный день. Я попала прямо в лапы семейки Борджиа, а меня пытаются накормить.
Я заглянула в меню. ПО-ИТАЛЬЯНСКИ ВСЁ ВКУСНЕЕ.
— Здесь я с ним и встретилась, — сказала она. — В 1947, в тот день, когда я родилась...