Мы придем к отелю с противоположных концов города. Я представила ее – сердитую, самоуверенную, готовую помериться со мной силами и растоптать меня в моей же игре. Борьба будет нешуточной, победителю награда – Джоув. Когда я ему сказала о письме, Джоув решил съездить к друзьям на уик-энд.

Вот ее письмо у меня в кармане. Аккуратный почерк. Инструкция к повиновению. «Встретимся в среду, 12-го, в 6.30 в баре отеля Алгонкин».

Почему она выбрала именно это место?

Вот и отель.

Еще пять минут. Время жестоко.

Я оделась, как на войну: в черное от белья до стелек в туфлях, распущенные волосы, массивные золотые кольца в ушах, боевой макияж. У меня было двадцатилетнее преимущество над противником, и я собиралась каждый месяц обратить в свою пользу.

Она, должно быть, уже седеет, у нее много морщин, она располнела и не следит за одеждой. Она надевает сандалии на носки, как в стихах про стариков, глаза, как музейные экспонаты, спрятаны за стеклами. Я представила ее - тающее тело, выпадающие волосы, внутри трепыхается надежда. Я растопчу ее в один миг.

Ее нигде нет. В баре, как на шахматной доске, передвигались фигуры с бокалами мартини и официанты с блестящими подносами. Я черным конем обошла все квадраты, - несколько оценивающих взглядов бизнесменов, больше никто на меня внимания не обращал.

Конечно, она не пришла. Конечно, она и не придет. Это была война игры на нервах, и я выиграла. Я заметила, что у меня сильно болит шея. Заказав себе выпить, я рухнула под пальму в кадке.

- Можно мне присесть?

- Конечно. Вы, похоже, англичанка.

- Почему?

- Слишком вежливая для американки.

- А американцы разве не вежливые?

- Только если им хорошо заплатить.

- Британцы грубы, сколько им ни плати.

- Что ж, похоже, мы с вами беженцы.

- Думаю, да. Мой отец раньше сюда часто приходил. Он любил Нью-Йорк. Говорил, это единственное место в мире, где человек может быть собой, при этом выпрыгивая из штанов, чтобы стать кем-то другим.

- И получилось?

- Что?

- Он стал кем-то другим?

- О, да.

Мы замолчали. Она посмотрела на дверь. Я посмотрела на нее. Стройная, подтянутая, как гончая, немного наклонилась вперед, и блузка очертила мышцы на спине – блузка белоснежная, накрахмаленная, дорогая. Ее левая рука сияла, как витрина Тиффани. Не знаю, как женщина может навесить на себя столько серебра и сидеть прямо.

Ее волосы были темно-красные, того оттенка, какого бывают дорогие кожаные изделия, - оттенка кизила, мягкие благодаря природе и приложенным усилиям. Думаю, весь ее облик сочетал ухоженность и стихийность.

- Вы кого-то ждете? – Спросила я.

- Ждала. – Она взглянула на часы. – А вы остановились в этом отеле?

- Нет, я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. А здесь я, чтобы встретиться…

Чтобы встретиться: лицом к лицу. Познакомиться. Представиться. Узнать. Понять. Дождаться очной ставки. Столкнуться. Сразиться.

- А здесь я, чтобы встретиться…

В гостиницу влетел вихрь, вырвал напитки из рук пьющих, разметал бутылки в баре, словно пробки, подхватил мебель и грохнул ею об экзальтированную стену. Официанты и посетители разноцветными лоскутками унеслись в открытую дверь. Ничего не осталось, только она и я, она и я - поглощенные друг другом, потерявшие из-за вихря дар речи.

Она взяла сумку, и мы вышли из опустошенной гостиницы. Мне пришлось следовать за ней - так она петляла по городу. Я уже не представляла, где мы находимся. Все кварталы смешались. Город сжался до изогнутой улочки, а из нее следопыт был лучше, чем из меня.

Наконец мы пришли в маленький ресторанчик в потрепанном районе. Она уверенно зашла внутрь, и мы уселись за подозрительно милый столик со скатертью в шашечку, двумя гвоздиками и хлебными палочками. Мальчик-официант принес красное вино в графине и миску оливок. Он протянул нам меню, словно это был обычный обед в обычный день. Я попала в руки к коварным Борджиа, и теперь они хотели угостить меня блюдами своей фирменной кухни.

Я раскрыла меню. ЕДА ВКУСНЕЕ ПО-ИТАЛЬЯНСКИ.

- Тут я встретила его впервые, - произнесла она. – В 1947 году в день моего рождения…