Симметрии Великого объединения


До места мы добирались из противоположных частей города. Я представляла ее гневной, самоуверенной, готовой бороться и победить меня в моей собственной игре. Это был великий бой, награда в котором – любовь. Как только он узнал, что я получила от нее письмо, то тут же решил уехать на выходные к друзьям.


В кармане лежала ее записка, написанная аккуратным почерком. Приказ, которому следовало подчиниться: «Встретимся в среду 12 числа. 18:30 в баре отеля Алгонкин». Почему она выбрала именно это место?


И вот я здесь, в запасе еще пять минут. Как же безжалостно время.
На эту встречу я оделась как воин: вся в черном с ног до головы, волосы распущены, в ушах огромные золотые серьги, боевая раскраска. У меня было двадцатилетнее преимущество над моим противником, и я собиралась использовать каждый месяц.


У нее уже могли появиться седые волосы, морщины, лишний вес. Она могла небрежно одеваться и поэтично носить сандалии поверх носков. Ее глаза защищены очками, словно музейные экспонаты за стеклом. Я смогла бы наблюдать за тем, как разрушаются ее тело и волосы. Я бы отправила ее в сточный колодец.


Никаких признаков, что она здесь. Барная стойка была похожа на шахматную доску, по которой двигаются бокалы с Мартини. Официанты высоко держали желтые подносы. Я сделала ход черным конем, однако никто, кроме нескольких бизнесменов, не заинтересовался мной. Конечно, она не пришла. Она не стала бы приходить. Это была напряженная война, и я победила. Внезапно мое колено пронзила жуткая боль. Я заказала выпивку и без сил опустилась на сиденье под комнатной пальмой.


– Могу я присесть?
– Конечно. Вы должно быть англичанка.
– Почему?
– Слишком вежливая для американки.
– Американцы не вежливы?
– Только если ты им достаточно платишь.
– Англичане грубы независимо от того, сколько ты им платишь.
– В таком случае, мы с вами эмигранты.
– Думаю, я могу быть эмигрантом. Мой отец часто приезжал сюда, ему очень нравился Нью-Йорк. Он говорил, что это единственное место, где человек может быть самим собой и в то же время продавать последнюю рубашку, чтобы стать кем-то другим.
– У него получилось?
– Что?
– Стать кем-то другим.
– Да, у него получилось.


Мы замолчали. Она смотрела на дверь, а я смотрела на нее. Она была стройна, полна энергии, ее тело склонилось вперед как тело борзой собаки, готовой броситься вперед. Белая, накрахмаленная рубашка туго обтягивала ее спину. Ее левая рука по стоимости могла сравниться с витражным окном Тиффани. У никогда меня не укладывалось в голове, как женщины могут носить столько серебра и не сгибаться под их тяжестью.


У нее были темно-красные волосы, словно кора кизилового дерева, штаны из красной эластичной кожи. Ее внешний вид показался мне и простым, и искусным одновременно.


– Вы кого-то ждете? – спросила я.
– Ждала, – ответила она, взглянув на часы. – Вы остановились в этом отеле?
– Нет, я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. А здесь я должна была встретиться…


Что значило для меня это «встретиться»? Столкнуться лицом к лицу. Познакомиться. Показать себя. Найти. Познать. Воспринять. Дождаться приезда. Случайно столкнуться. Ввязаться в конфликт.
– Здесь я должна была встретиться…


В комнате поднялся ветер, он вырвал стаканы из рук посетителей, разбросал бутылки в баре, поднял в воздух всю мебель и с грохотом разбил ее о стену. Официанты и прислуга исчезли в дверях. В комнате осталось только двое: я и она. Мы были зачарованы друг другом, не могли вымолвить ни слова из-за этого внезапного ветра.


Она собрала свои вещи, и мы вместе покинули разрушенную комнату. Асфальт извивался под ее ступнями, и мне приходилось следовать точно за ней. Я не могла понять, где мы находимся. Система координат изогнулась. Город стал похож на кривой узкий переулок, где она ориентировалась лучше крысы.


Наконец мы добрались до маленькой закусочной в одном полуразрушенном районе. Она завернула внутрь, и мы сели за угрожающе красивый стол, покрытый клетчатой скатертью. На столе стояли две гвоздики и лежали несколько палочек гриссини. Вышел мальчик с бутылкой красного вина и чашей оливок. Он протянул нам меню так, словно это был обычный ужин, и он видит такие каждый день. Я попалась в руки к семейству Борджиа, и теперь они хотели накормить меня.


Я посмотрела в меню: «Еда вкуснее, если она приготовлена по-итальянски».
– Здесь я и встретила его, – начала она. – В 1947 году в день моего рождения…