Gut symmetries
Отрывок из книги Дженет Винтерсон
«Gut symmetries»

Мы должны были войти в город с противоположных сторон. Я представляла ее злость, ее уверенность, ее готовность принять правила моей игры и нанести мне поражение. Это должно было быть грандиозное сражение. И Джов был в нем наградой. Когда я рассказала ему, что получила письмо от нее, он решил уехать к друзьям на выходные.

В кармане лежало ее письмо. Безоговорочный приказ, написанный убористым почерком. «Приходи в бар в отеле Алгонквин, в среду 12 числа в 18:30»
Почему она выбрала именно это место?
И вот я здесь.
Оставалось еще пять минут. Каким же жестоким может быть время.
Я была готова к битве: на мне было черное платье с декольте и черные же туфли, волосы были распущены, в ушах золотые кольца-серьги и вечерний макияж. На моей стороне было преимущество в двадцать лет, и я собиралась обрушить на нее каждый месяц.
Она же придет с сединой в волосах, с морщинами, располневшая и одетая как попало. Оцепенев, она будет меланхолично смотреть на меня своими мутными глазами, спрятанными за стеклами очков, подобно музейным экспонатам. Я могла видеть ее образ, ее волосы, лишний вес, бросающийся в глаза и надежду, запрятанную глубоко внутри. Я попросту раздавлю ее.

Ее нигде не было видно. Бар представлял собой шахматную доску с фигурами мужчин и женщин, танцующих Танго, и скользящими между ними официантами с высокоподнятыми хромированными подносами. Я вошла подобно черной королеве, и прошла через весь зал по диагонали направо, но никто, за исключением нескольких бизнесменов, не обделённых вкусом, не обратил на меня внимание.
Конечно, она не пришла. Конечно же, она не придет. Это была битва решимости, и я одержала победу. Внезапно я почувствовала жуткую усталость. Я заказала выпить и рухнула за столик, стоявший под пальмой.
– Разрешите присесть?
– Да, конечно. Вы англичанка.
– С чего вы взяли?
– Вы слишком вежливы для американки
– Разве не бывает вежливых американцев?
– Только если вы платите им достаточно.
– Британцы грубы, не зависимо от того, сколько вы им платите.
– В таком случае мы с вами отступники
– Думаю я да. Мой отец часто бывал здесь. Он любил Нью-Йорк. Он говорил, что это единственное место, где человек может побыть собой, в то время как на работе он из кожи вон лезет, чтобы стать кем то еще.
– Он смог?
– Что?
– Стать кем-то другим
– Да. Да он смог.
Мы сидели молча. Она смотрела прямо на дверь. Я смотрела на нее. Она чем-то напоминала борзую. Взбудораженная, она сидела, слегка наклонившись вперед, и ее белая блузка, накрахмаленная, дорогая, обтягивала мышцы спины, подчеркивая ее стройную фигуру. Ее левая рука ни чем не уступала витрине «Tiffany’s». Было трудно поверить, что женщина, надев столько серебра, может сидеть абсолютно ровно.
Свет отражался на изгибах ее темно рыжих волос, оттенка красного дерева, придавая им притягательный блеск. Отчасти заслуга природы, отчасти ее собственная. Мне казалось, что все в ней было в равной степени естественно и искусственно.
– Вы кого-то ждете? – спросила я.
– Ждала,– она посмотрела на часы.– Вы остановились здесь?
– Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в институте передовых исследований. Я приехала, чтобы встретиться…
Встретиться: сойтись лицом к лицу. Познакомиться. Представиться. Найти. Испытать. Принять. Ждать. Наткнуться. Быть втянутой в конфликт.
– Я пришла встретиться…

В помещении подул ветер, вырывая людей из объятий алкоголя, разбрасывая бутылки в баре, словно пробки, поднимая мебель в воздух и разбивая ее на части. Кто-то ждал кого-то на пороге за дверью. В комнате не осталось ничего, кроме нас двоих, загипнотизированных друг другом, не способных произнести ни слова из-за ветра.

Она собрала вещи, и мы вместе покинули разрушенное помещение. Тротуар мелькал под ее ногами, и мне пришлось догонять ее. Я не имела никакого представления, о том, где мы находимся. Всюду висели вывески и провода. Город представлял собой лабиринт, и она была лучшей крысой.
Наконец мы вышли к небольшой закусочной в заброшенной части города. Она ворвалась внутрь, и мы сели за столик. Столик, старый и потрёпанный, но все же уютный, был покрыт клетчатой скатертью, на нем стояло 2 цветка гвоздики и несколько палочек гриссини. К нам вышел мальчик, неся в руках графин красного вина и чашку с оливками. Он передал нам меню, словно это был обычный ужин в обычный день. По моему телу растеклось тепло от выпитого вина, и теперь я хотела есть.
Я взглянула на меню. ЕДА ВКУСНЕЕ В ИТАЛЬЯНСКОМ.
– Здесь мы с ним познакомились,- сказала она. – В 1947 году в день моего рождения…