Gut symmetries
Симметрия теорий плоти
Джанет Уинтерсон

Мы с ней подойдём к месту встречи с противоположных концов города. Я воображала её себе: злую, уверенную в себе, готовую сразиться и побить меня в моей же собственной игре. Всё это одна большая битва и главный приз в ней – Джов. Стоило мне сказать ему о том, что она мне написала, как он решил уехать к друзьям на выходные. Её письмо лежало в моем кармане. Аккуратный почерк. Приказ повиноваться. «Я встречусь с Вами 12-го в среду, в 6.30 в баре у отеля Алгонкин».

Почему она выбрала это место?

Вот и оно.

В запасе ещё пять минут. Время беспощадно.

Я оделась как воин: с ног до головы в чёрном, волосы зачёсаны, массивные золотые кольца в ушах, боевой макияж. У меня было двадцатилетнее преимущество над врагом, и я собиралась воспользоваться каждым месяцем. Она будет седеющей, морщинистой, безвкусно одетой, в комплекте с лишним весом. В лучших традициях «поэтического» стиля она придёт в сандалиях поверх носков, а её глаза за стёклами очков будут похожи на музейные экспонаты. Я видела её, пойманную в капкан из собственных волос и плоти. Я выжму из неё все соки.

Никаких признаков того, что она здесь. Бар был шахматной доской из потягивающих мартини парочек, и таскающих хромированные подносы официантов. Я, на манер чёрного офицера, пересекла клетки доски, держась в стороне от нескольких оценивающе поглядывающих бизнесменов, никого из которых, по-видимому, я не заинтересовала.

Естественно, она не пришла. Естественно, она не придёт. Это была битва воли, и я победила. Только тут я почувствовала ужасную боль в шее. Я заказала выпивку и рухнула под посаженную в горшок пальму.

– Могу я присесть?

– Прошу, садитесь. Вы, должно быть, англичанка.

– Почему?

– Слишком вежливы для американки.

– Разве американцы не вежливы?

– Только если прилично заплатить им.

– Британцы не станут вежливыми, сколько не плати.

– Тогда, должно быть, мы с Вами беженцы.

– Верно насчёт меня. Мой отец приезжал сюда. Он любил Нью-Йорк. Говорил, что это единственное место в мире, где человек может быть самим собой, пока пытается стать кем-то ещё.

– И у него получилось?

– Что получилось?

– Стать кем-то другим.

– Да. Получилось.

Мы обе молчали. Она смотрела в сторону дверей. Я взглянула на неё. Она была худой, напряжённой, с телом гончей. Сейчас она чуть подалась вперед, так что белая дорогая накрахмаленная рубашка обрисовала рельеф мышц спины. Её левая рука была настоящей витриной магазина Тиффани(1). Мне было сложно понять, как женщина может носить столько серебра и не сгибаться под его тяжестью.

В её волосах поселились все оттенки красного: от темного к насыщенному цвету плодов кизила и до цвета выделанной кожи. В этом была естественность, в этом видна была работа над собой. Во всём её облике было столько же притворства, сколько и бесхитростности.

– Вы ждёте кого-то? – спросила я.

– Жду, – она бросила взгляд на свои часы. – Вы остановились здесь?

– Нет, я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте повышения квалификации. Я пришла сюда, чтобы встретиться с…

Чтобы встретиться: повстречаться лицом к лицу. Познакомиться. Представиться. Найти. Испытать. Выяснить. Ожидать прибытия. Столкнуться. Спровоцировать конфликт.

– Я пришла сюда, чтобы встретиться с…

В бар ворвался ветер, вырвал выпивку из рук пьющих, раскидал бутылки как крышечки, поднял мебель в воздух и впечатал её в стену. Растрёпанные официанты и обслуга были сдуты за дверь. В комнате не осталось никого, кроме меня и её, меня и её, загипнотизированных друг другом, онемевших от ветра.

Она собрала свои вещи, и вместе мы вышли из разрушенной комнаты. Мне приходилось вести ее, пока асфальт изгибался под её ногами. Я потеряла всякое чувство направления. Сеть искривилась. Город сузился до изогнутой аллеи, а она была крысой.

Наконец мы дошли до ресторанчика в богом забытой части города. Она, пошатываясь, вошла, и мы сели за пугающе милый, застеленный клетчатой тканью, столик, на котором расположилась пара гвоздик и несколько палочек гриссини. Вышел юноша с графином красного вина и тарелкой оливок. Он подал нам меню, словно это был самый обычный ужин самого обычного дня. Я отдала себя на милость Борджиям(2), и теперь они требовали, чтобы я поела.

Я посмотрела в меню. ЕДА ВКУСНЕЕ, КОГДА ОНА НА ИТАЛЬЯНСКОМ.

– Здесь я встретила его, – заговорила она. – В 1947 году в день моего рождения…

1 – Tiffany & Co. – популярная ювелирная компания. Первый магазин был открыт на Манхэттене (прим. переводчика).

2 – семья Борджи знаменита, вместе с остальным, своим «вином» - ядом без вкуса и запаха (прим. переводчика).