Симметрия ТВО или Схожее внутреннее чувсТВО


К условленному месту нам с ней нужно было идти с разных концов города. Я представляла её себе, разгневанную, уверенную в себе, готовую встретить меня и победить моим же оружием. Наша встреча должна была стать финальным сражением, а наградой победительнице был Джоув. Когда я сообщила ему о её письме, он предпочел провести выходные у друзей.

Ее письмо лежало у меня в кармане. Выведенные аккуратным почерком строчки. Это было даже не письмо, а скорее инструкция. «Жду тебя в среду, 12-го числа, 18.30, в бар отеля Алгонкуин».

Почему она выбрала именно это место?

Я пришла к условленному месту.

Еще пять минут в запасе перед решающим моментом. Как долго же они длятся…

Я оделась как на парад: в длинном черном платье, волосы распущены, в ушах золотые кольца, яркий макияж. Перед моей противницей у меня было преимущество в двадцать лет, и я намеревалась максимально использовать его.

Наверняка она уже седеет, на некогда красивом лице появились морщины, фигура расплылась, а небрежная одежда лишь подчеркивает перемены. Она придет в сандалиях, поэтично обутыми на голую ногу, а глаза будут надежно скрыты за толстыми стеклами очков. Я словно видела ее душу, безнадежно страдающую от вынужденного заключения в дряхлеющей плоти. Я бы вынудила ее истратить последние жизненные силы в борьбе со мной.

Ее все еще не было видно. Бар напоминал мне шахматную доску с перемещающимися по ней, словно фигуры, официантами с бокалами мартини и высоко поднятыми хромированными подносами. Я устремилась в правый угол, в котором на шахматной доске стоял бы черный конь, пересекла воображаемую линию защиты, но, очевидно, я ни в ком не вызывала интереса, кроме как в паре бизнесменов - ценителей прекрасного.

Разумеется, ее еще не было. Конечно, она и не придет. Наша борьба была борьбой душ, и я в ней вышла победительницей. Я почувствовала невыносимую боль в шее. Заказав бокал спиртного, я уселась на полу возле пальмы в горшке.

- Можно ли я сяду здесь?
- Конечно. Вы ведь англичанка, да?
- Почему вы так решили?
- Вы слишком вежливы, чтобы быть американкой.
- По-вашему, американцы грубы?
- Они вежливы, если им достаточно платить.
- Англичане не будут вежливы, сколько бы им не платили.
- Тогда вы, как и я, должны быть эмигрантом.
- Да, думаю, это про меня. Мой отец приходил в этот бар. Ему нравился Нью-Йорк. Он говорил, во всем мире не было другого такого места, где в безумной гонке стремления быть кем-то другим можно оставаться собой.

Мы оба замолчали. Та, кого я так тщетно ждала, стояла возле входа в бар. Я смотрела на нее. Она была стройной, подтянутой, ее мускулистое тело в полунаклоне не скрывало крепких мышц под дорогой белой накрахмаленной рубашкой. Ее левая рука была унизана дорогими украшениями, словно рука манекена в ювелирном бутике. Я не могла понять, как под тяжестью такого количества серебра она могла сидеть ровно.

Ее волосы были темно красные, с глубоким отливом благородного дерева или рубина, и очень мягкие, что было не только заслугой природы, но и ее собственными усилиями. Ее облик был столь же искусственен, сколь и естественен.

- Вы ждете кого-то? – спросила я.
- Я ждала – был ответ. Она взглянула на часы на руке. – Вы живете в этом городе?
- Нет. Я живу в Нью-Йорке. Я работаю в институте специальных исследований. Я приехала сюда, чтоб встретиться с…

Встретиться с кем-то, то есть столкнуться лицом к лицу. Познакомиться. Быть представленной. Найти. Испытать. Принять. Ожидать чьего-то прихода. Бороться.

- Я приехала сюда, чтоб встретиться с…

Неожиданно в комнату ворвался мощный порыв ветра, который разогнал пьянствующих посетителей, разбросал тяжелые бутылки как перышки, поднял мебель в воздух и разломал ее ударом о стену. Официанты и обслуживающий персонал поспешно вышли из помещения. В комнате остались только она и я, мы молча гипнотизировали друг друга, потому что из-за сильного ветра не смогли бы расслышать ни слова.

Затем она собрала свои вещи, и мы вместе вышли из полуразрушенного помещения. Она сворачивала с одной тропинки на другую, и я была вынуждена за ней следовать. Я не знала, где мы находимся. Тропинка все вилась и вилась. Нью-Йорк был лабиринтом из дорожек, и она ориентировалась в них, полагаясь на безошибочный внутренний компас.
Наконец мы пришли к маленькой забегаловке где-то на окраине. Она проскользнула внутрь, и мы сели за подозрительно опрятный столик, покрытый клетчатой скатертью, с двумя гвоздиками и хлебными палочками в вазочке. К нам подошел официант, держа в руках графин с красным вином и миской оливок. Он вручил каждой из нас меню, делая вид, будто это был самый обычный ужин. На самом деле я попала в лапы к коварной семейке Борджиа, и теперь они хотят мной пообедать.

Я прочитала надпись на меню. «Еда становится вкуснее, если ее называть по-итальянски».

- Я познакомилась с ним в этом самом месте – сказала она. - В 1947 году, в тот день, когда я родилась…