Нам с ней предстояло добираться до места с разных концов города. Я представляла ее, разгневанную, самоуверенную, готовую потягаться со мной и одолеть меня моим же оружием. Намечалось генеральное сражение, и трофеем был Джов. Когда я сообщила ему, что она мне написала, он решил съездить к друзьям на выходные.

Письмо лежало у меня в кармане. Аккуратный почерк. Руководство к исполнению. «Я встречусь с вами в среду, двенадцатого числа, в 6:30 вечера в баре отеля «Алгонкин».

Почему именно здесь?

Вот и он.

Пять минут в запасе. Неумолимость времени.

Я разоделась, как на поле боя: полностью в черном от декольте до подошв, волосы распущены, массивные золотые кольца в ушах, боевой раскрас. У меня было двадцатилетнее преимущество над моей соперницей, и я собиралась извлечь выгоду из каждого месяца.

Наверняка она окажется седеющей, в морщинах и с лишним весом, небрежно одетой. Вероятно, носит романтические носочки и сандалии, а глаза прячет за стеклами, словно музейные экспонаты. Будто наяву я видела эти увядающие волосы и плоть, затаенную внутри надежду. Мне хотелось смешать ее с отбросами.


Что-то ее не видно. По бару, как по шахматной доске, лавировали несколько мартини, официанты разносили на поднятых руках хромированные подносы. Я прошлась черным конем под прямыми углами вдоль и поперек, но помимо нескольких глазеющих бизнесменов никто, кажется, не обратил на меня внимания.

Естественно, она не пришла. Попросту не отважилась. Это была война нервов, и я победила. Ощутив вдруг ужасную боль в шее, я заказала выпить и в изнеможении опустилась под пальмой в кадке.

– Можно присесть здесь?
– Пожалуйста. Должно быть, вы – англичанка.
– Почему?
– Слишком учтивы для американки.
– Разве американцы не учтивы?
– Только если им достаточно платят.
– От британцев и того не дождешься, сколько им не плати.
– Тогда, выходит, мы с вами – изгои.
– Получается, что так. Мой отец раньше сюда захаживал. Он обожал Нью-Йорк. Говорил, что это – единственное место на свете, где можно быть собой, пока вкалываешь, чтобы стать кем-то другим.
– Ну и как?
– Что?
– Удалось ему стать кем-то?
– Да. Удалось.

Мы замолчали. Она посматривала на дверь. Я смотрела на нее. Стройная, с подтянутой фигурой гончей. Сейчас, когда она чуть наклонилась вперед, очертания мышц спины проступали под рубашкой, белой, накрахмаленной, дорогой. Ее левая рука напоминала витрину Тиффани. Я не представляла, как женщина, на которой столько металла, может сидеть не сгибаясь.

Волосы у нее были темно-рыжие, оттенка красного кизила, кожа – розоватая и нежная, отчасти – дар природы, отчасти – результат усилий. Я бы определила ее внешность как в равной степени изысканную и заурядную.

– Вы ждете кого-то? – спросила я.
– Ждала. – Она взглянула на часы. – Вы остановились здесь?
– Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте передовых исследований. Я пришла сюда, чтобы встретиться…

Встретиться. Сойтись лицом к лицу. Познакомиться. Отрекомендоваться. Выяснить. Обрести опыт. Постичь. Дождаться прибытия. Столкнуться. Ввязаться в бой.

– Я пришла сюда, чтобы встретиться…


По залу пронесся ураган, который вырвал выпивку из рук пьющих, раскидал барные бутылки, словно пробки, поднял в воздух мебель и швырнул ее в застывшую стену. Официанты и посетители, разорванные в клочья, вылетели за дверь. В зале не осталось ничего, только мы с ней, она и я, загипнотизированные друг другом, не в состоянии разговаривать из-за урагана.


Она взяла свои вещи, и вдвоем мы покинули разрушенное место. Мне пришлось плестись следом, пока она петляла по улицам. Я утратила всякое представление о том, где мы находимся. Система координат сдвинулась. Город превратился в извилистый переулок, и у нее был более острый нюх.

Наконец добрались до небольшой закусочной в обшарпанной части города. Она проскользнула внутрь, и мы уселись за пугающе опрятный, накрытый клетчатой скатертью столик с двумя гвоздиками и несколькими палочками гриссини*. Появился официант с графином красного вина и чашей оливок. Он вручил нам меню, как будто это был самый обыкновенный ужин в любой из дней. Я оказалась во власти Борджиа, и теперь меня принуждали к трапезе.

Я взглянула на меню. «ВКУСНЕЙШИЕ ИТАЛЬЯНСКИЕ БЛЮДА».

– Здесь я и повстречалась с ним, – сказала она. – В 1947-м, в день своего рождения…

---- сноска ----
* Блюдо итальянской кухни, длинные тонкие хлебные палочки.
----------------