Нам обеим предстояло добираться до этого места из разных концов города. Я представляла ее сердитой, уверенной в себе, настроенной сражаться и побить меня на моем же поле. Это была большая битва, и призом был Джов. Когда я сказала ему, что она написала мне, он решил отправиться к друзьям на выходные. Письмо лежало у меня в кармане - старательно написанное от руки руководство к действию. «Встретимся в среду 12-го, в 19-30 в баре отеля Алгонкин».

Почему она выбрала это место? А вот и оно. Еще пять минут. Неумолимый ход времени.

Я была одета как воин: в черном от ложбинки между грудей до стелек, волосы распущены, массивные золотые кольца в ушах и боевая раскраска. У меня было преимущество над моей соперницей в двадцать лет, и я была намерена использовать каждый их месяц.

Она будет седеющей морщинистой неряхой с излишком веса. Она будет причудливо безвкусна, глаза спрятаны за стеклами очков, словно музейные экспонаты. Я отчетливо представляла ее: эти волосы и плоть, рвущиеся наружу вопреки всему. Я бы смыла ее в унитаз.

Она так и не пришла. Бар был шахматной доской из парочек, управляющихся с «мартини», и официантов, балансирующих высоко поднятыми блестящими подносами. Я сделала ход черным конем в правый угол, но кроме нескольких благожелательных бизнесменов здесь не было никого, кто бы заслуживал моего внимания. Конечно же, она не пришла. Само собой, она бы и не пришла. Это была война нервов, и я одержала победу. При этом оказалось, что ужасно болит шея. Я заказала выпить и устроилась под комнатной пальмой.

- Могу я присесть рядом?
- Пожалуйста, садитесь. Вы наверняка англичанка.
- Почему же?
- Слишком вежливы для американки.
- А американцы не вежливы?
- Если только им заплатишь как следует.
- Британцы хамят независимо от того, сколько им заплатишь.
- Значит, мы обе не местные.
- Наверное, это обо мне. Мой отец бывал здесь. Он любил Нью-Йорк. Он говорил, что это единственное на свете место, где человек мог быть самим собой, сбросив с себя маску, чтобы стать кем-то еще.
- И он это сделал?
- Что?
- Стал кем-то еще?
- Да. Стал.

Мы молчали. Она смотрела в сторону двери. А я смотрела на нее. Она была стройна, свежа, тело гончей, наполовину наклоненное вперед, блузка, обтягивающая спину – белая, накрахмаленная и дорогая. Ее левая рука походила на витрину от Тиффани. Мне было не совсем понятно, как женщина может носить на себе столько серебра и при этом сидеть без подпорки.
У нее были темно-рыжие волосы кроваво-красного цвета, их упругость была отчасти дарована природой, отчасти являлась результатом постоянного ухода. Мне показалось, что она выглядела так же утонченно, как и безвкусно.

- Вы кого-то ждете? – спросила я.
- Ждала, - она взглянула на свои часы. - Вы здесь остановились?
- Нет, я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. Я пришла сюда, чтобы встретиться с …
Чтобы встретиться лицом к лицу. Чтобы познакомиться. Быть представленной. Чтобы найти. Чтобы испытать. Чтобы получить. Чтобы ждать ее. Чтобы столкнуться. Столкнуться лбами.
- Я пришла сюда, чтобы встретиться с…

Ветер в помещении выхватил напитки у посетителей, разбросал бутылки из бара словно пробки, поднял в воздух мебель и бросил ее прямо в застывшую стену. Официанты и посетители обрывками вылетели из двери. В комнате не осталось никого, только она и я, она и я, загипнотизированные друг другом, неспособные говорить из-за этого ветра.

Она взяла свои вещи, и мы вместе покинули разрушенную комнату. Мне пришлось петлять вслед за ней по тротуарной плитке, и я уже перестала понимать, где нахожусь. Сетка изогнулась. Весь город был одной изогнутой аллеей, а она была лучшей крыской.

В конце концов мы добрались до небольшой закусочной в городских развалинах. Она скользнула внутрь, и мы уселись за ужасающе милый столик с клетчатой скатертью, на котором стояли две гвоздики и несколько палочек гриссини*. Появился официант с графином красного вина и миской оливок. Он подал нам этот заказ, словно самый обычный обед в самый обычный день. Я угодила в объятия «борджиа», которое теперь требовало, чтобы я поела.

Я заглянула в меню: ЕДА ВКУСНЕЕ В ИТАЛЬЯНСКОМ.

- Здесь я его встретила, - сказала она. - В тысяча девятьсот сорок седьмом, в тот день, когда родилась.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
* Гриссини (итал. grissini) — традиционные итальянские хлебные палочки, обычно размером чуть больше карандаша.