Симметрия любви


Джанет Уинтерсон


Она и я двигались к месту встречи с разных концов города. Я представляла ее - злой, уверенной, готовой напасть и победить меня в игре, которую я сама и затеяла. Это была великая битва, и Джов был в ней главным призом. Когда я сказала ему о том, что она написала мне, он решил, что ему не помешает навестить друзей на выходных. Ее письмо лежало в моем кармане. Аккуратный почерк. Инструкция, которой следует подчиниться. «Встретимся в среду, двенадцатого, в шесть тридцать вечера, в баре при отеле «Элгонквин».
Почему она выбрала именно это место?
Вот оно.
У меня в запасе было еще пять минут. Время - жестокая штука.
Я оделась так, как подобает воительнице: черный цвет окутывал меня сверху донизу; распущенные волосы, золотые кольца в ушах, воинственный макияж. Мое преимущество перед соперницей равнялось двадцати годам, и я намеревалась использовать каждый его месяц.
Она могла быть седой, она могла быть морщинистой, она могла быть толстой, она могла быть неряшливой.
Она могла явиться сюда в сандалиях, из-под которых поэтично торчат носки, а ее глаза прятались бы за стеклами очков, словно экспонаты в музее.
Я представляла себе ее исчезновение: вот в воздухе растворяются волосы, затем плоть - несмотря на ее надежду, которая прячется глубоко внутри. А затем я предам ее прах канализации.


Она все еще не пришла. Бар напоминал шахматную доску, где на одной стороне были парочки, попивающие мартини, а на другой - официанты с поднятыми в руках сияющими подносами. Я пересекла клетку черного коня справа и вступила в игру, но, кроме нескольких восторженных мужчин в деловых костюмах, никто не обратил на меня внимания.
Конечно, она не пришла. Конечно, она бы и не пришла. Это была война нервов, и я выиграла. Тут я ощутила боль в шее. Заказала выпить и в изнеможении заняла место под раскидистой пальмой.
- Могу я присоединиться?
- Пожалуйста. Вы, должно быть, из Англии.
- Почему?
- Слишком вежливы для американки.
- А они что, недостаточно вежливы?
- Если только заплатить им.
- Англичане невежливы, даже если им заплатить больше.
- В таком случае мы обе эмигрировали.
- Возможно. Мой отец переехал сюда. Он любил Нью Йорк. Он говорил, что это единственное место в мире, где можно оставаться самим собой, одновременно отделываясь от собственного дерьма в попытках стать кем-то другим.
- Ему это удалось?
- Что удалось?
- Стать кем-то другим.
- Да. Да, удалось.
Мы замолчали. Она смотрела на дверь. Я смотрела на нее. Она была стройной, жилистой, чем-то походила на борзую. Когда она немного наклонилась вперед, мышцы ее спины стали видны под блузкой - белой, накрахмаленной, дорогой. Ее левая рука выглядела будто реклама ювелирного магазина «Tiffany». А я даже и не могла представить себе, что женщина носит столько серебра и не сгибается под его тяжестью.
Ее волосы были темно-рыжие, красно-рыжие, цвета огненной осенней листвы, и казалось, что это от природы... А может, и нет.
Я решила, что ее образ был продуманным, но в тоже время слишком безыскусным.
- Вы кого-то ждете? - спросила я.
- Ждала, - она бросила взгляд на свои часы.
- Вы остановились в этом отеле?
- Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте специальных исследований. Я здесь, чтобы встретиться с...
«Встретиться» означает сойтись лицом к лицу. Познакомиться. Представиться. Найти. Испытать. Получить. Ждать прибытия. Столкнуться. Столкнуться в ссоре.
- И я здесь, чтобы встретиться с...


В комнату неожиданно ворвался ветер. Он вырвал бокалы с мартини из рук, сбросил бутылки на пол, будто бы это были пробки, а не тяжеловесное стекло, поднял всю мебель в воздух и швырнул ее в застывшую стену. Официанты и посетители улетели прочь, будто тряпичные куклы. Ничего и никого не осталось в комнате. Кроме нее и меня. И мы гипнотизировали друг друга, немые из-за внезапного ветра.
Она взяла свои вещи, и вместе мы покинули разгромленную комнату. Я шла по ее следам. Я не понимала, где мы. Сеть порвалась, не выдержав шторма. Город погибал как корабль в море, и она была самой умной крысой.
Наконец мы остановились в какой-то забегаловке на окраине города. Она нырнула внутрь, и мы сели за столик, покрытый слишком клетчатой скатертью, украшенный двумя гвоздиками. Гриссини уже были поданы. К нам подошел парень с графином вина и тарелкой оливок. Он вручил нам меню - будто бы ничего не произошло. Будто бы это - самый обычный обед в самый заурядный день.
Так я попала в руки Борджиа, и они хотели, чтобы я поела.
Я бросила короткий взгляд на меню. «ИТАЛЬЯНСКИЙ ЯЗЫК ДЕЛАЕТ ЕДУ ВКУСНЕЕ».
- Здесь я встретила его, - сказала она.
- В 1947 году, в день моего появления на свет...