в зеркале непознанного совершенства

Джанет Уинтерсон
Из «В зеркале непознанного совершенства»


Она и я приближались бы к месту встречи с разных концов города. Я рисовал ее себе сердитой, уверенной, готовой бросить вызов и победить меня в моей собственной игре. Это было бы славное сражение, где призом был успех. Когда я сказал ему, что она написала мне, он решил провести выходные у друзей.
Ее письмо лежало у меня в кармане. Аккуратный почерк. Предписание к послушанию: «Я встречу тебя 12-го в среду в половине седьмого вечера в баре у отеля Algonquin».
Почему она выбрала это место?
А вот и оно.
Еще пять минут в запасе. Мучительные минуты.
Я вырядился прямо-таки воином: в черном от пояса до пят, волосы распущены, толстенные золотые кольца в ушах, по-бойцовски размалеванное лицо. Я имел двадцатилетнее преимущество в возрасте перед моим оппонентом, и намеревался использовать каждый месяц его.
Она оказалась бы уже седеющей и у нее были бы морщины, у нее был бы избыточный вес и она была бы неряшливо одетой. Она была бы в сандалиях на босу ногу, что весьма поэтично, а глаза ее, как музейные экспонаты, прятались бы за стеклами очков. Я мог разглядеть покидающие ее волосы и плоть и затравленную надежду внутри.
Никаких признаков ее. Бар был подобием шахматной доски, где фигурировали парочки, потягивающие мартини и снующие между ними официанты с высоко поднятыми хромированными подносами. Я вошел как рыцарь в черном, прошелся и под прямыми углами и вдоль и поперек рядов, но, кроме нескольких тонких ценителей бизнесменов, никто не выказал ко мне никакого интереса.
Конечно, она не пришла. Конечно, она и не пришла бы. Это была война нервов и я победил. Я вдруг ощутил страшную боль в шее. Я заказал себе немного выпивки и плюхнулся под пальмой, высаженной в кадке .
– Могу я тут присесть?
– Пожалуйста. Вы, должно быть, англичанин.
– Почему это?
– Слишком вежливы для американца.
– Разве американцы не вежливы?
– Только, когда вы им хорошо заплатите.
– Англичане всегда не вежливы, сколько бы вы им ни заплатили.
– В таком случае, должно быть, мы оба беженцы.
– Я полагаю, что со мной так оно и есть. Мой отец захаживал сюда. Он любил Нью-Йорк. Он говорил, что это единственное место в мире, где человек мог оставаться самим собой, даже продав последнюю рубашку, лишь бы достичь чего-то.
– И ему удалось?
– Что?
– Достичь чего-то.
– Да. Ему удалось.
Мы помолчали. Она всматривалась в дверь. Я смотрел на нее. Она была стройная, тонкая, с подтянутой фигурой, в эту минуту несколько подавшейся вперед так, что под блузкой – белой, накрахмаленной, дорогой – хорошо очерчивались мышцы спины. Ее левая рука смахивала на витрину ювелирного дома Тиффани. Мне казалось чудом, чтобы женщина могла иметь на себе столько много серебра и при этом сидеть не сгибаясь.
Волосы ее были темно-рыжие, цвета кизиловой древесины или красного сафьяна, и эластичны частью от природы, частью ее стараниями. Мне показалось, что вид ее был столь же артистичен, сколь и безыскусен.
– Вы кого-нибудь ждете? – спросил я.
– Ждала. – Она взглянула на свои часы – Вы здесь остановились?
– Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в научно-исследовательском институте. Я пришел сюда, чтобы встретиться….
Встретиться: оказаться лицом к лицу. Познакомиться. Быть представленным кому-то. Отыскать. Приобрести опыт. Удостоиться. Ожидать прихода кого-то. Столкнуться. Сойтись в споре.
– Я пришел сюда, чтобы встретиться….
По залу прошелся порыв ветра, вырвавший напитки из рук выпивающих, разметавший бутылки с барной стойки, словно бутылочные пробки, поднимая мебель и буквально впечатывая ее в ошалевшие стены. Официанты и клиенты вылетали из дверей в разорванных одеждах. В помещении ничего не осталось, кроме нее и меня; она и я в магнетическом трансе друг от друга, не в состоянии говорить из-за ветра.
Она собрала свои вещи и вместе мы покинули разгромленное помещение. Я покорно следовал за ней, в то время как у нее под ногами играли тротуарные плитки. Я перестал соображать, где мы находились. Ловушка захлопнулась. Город превратился в один кривоколенный переулок, а она обратилась в царевну-лягушку.
В конце концов мы оказались в небольшой закусочной в потрепанной временем части города. Она свернула внутрь, и мы уселись за столик, по устоявшейся традиции накрытый умилительно чистой скатертью с двумя гвоздиками и парой палочек гриссини на ней. Появился малый с графином красного вина и корзиной оливок. Он подал нам меню так, как будто это был самый будничный обед в простой день. Я попал в руки клана Борджиа, и теперь они хотят, чтобы я поел.
Я посмотрел меню. ЕДА КАЖЕТСЯ ВКУСНЕЕ НА ИТАЛЬЯНСКОМ ЯЗЫКЕ.
– Вот здесь я встретила его, – сказала она. – В 1947 году, в день моего рождения….