Мы с ней шли к назначенному месту из противоположных концов города. Я воображала себе ее гнев, самоуверенность, готовность сразиться и победить меня в моей собственной игре. Это была решающая битва, в которой награда победителю - Джов. Когда я рассказала ему о письме, он решил съездить к друзьям на выходные.

Ее письмо лежало у меня в кармане. Ровный почерк. Приказ, которого нельзя ослушаться. «Встретимся в среду, 12-го, в 6:30 вечера в баре гостиницы «Алгонкин».

Почему она выбрала это место?

Я пришла.

Еще пять минут. Время неумолимо.

Я оделась, как подобает воину: вся в черном от декольте до каблуков, волосы распущены, в ушах – широкие золотые серьги в виде колец, боевая раскраска макияжа. У меня было двадцать лет преимущества над соперницей. И я намеревалась использовать каждый месяца.

Она непременно окажется серой, она окажется скучной, толстой и небрежно одетой. Она наверняка обует сандалии на романтичные носочки и спрячет глаза за стеклами очков, точно экспонаты за музейной витриной. Ее внешность ускользала от моего воображения, но я отлично представляла себе скрытую в ней надежду. Я смешаю ее с грязью.

Ее не было. Бар напоминал шахматную доску, по которой парочки переставляли стаканы с мартини и сновали официанты, подняв блестящие подносы над головой. Я пересекла линии игрового поля строго под прямым углом, как черный шахматный конь. Мое появление не взволновало никого, за исключением нескольких бизнесменов, бросивших в мою сторону заинтересованные взгляды.

Разумеется, она не пришла. Разумеется, она не придет. Это была проверка на выдержку, и я победила. У меня вдруг ужасно разболелась шея. Я заказала выпивку и устало опустилась на стул под росшей в горшке пальмой.

- Могу я присесть?
- Пожалуйста. Вы, наверное, англичанка.
- С чего вы так решили?
- Слишком вежливая для американки.
- Американцы не бывают вежливы?
- Только если им хорошо заплатят.
- Британцы не отличаются вежливостью, сколько им ни заплати.
- Тогда мы с вами, должно быть, эмигранты.
- Уж я-то точно! Мой отец часто здесь бывал. Он любил Нью-Йорк. По его словам, это единственное место в мире, где можно быть самим собой и при этом из кожи вон лезть, чтобы стать другим человеком.
- И у него получилось?
- Что?
- Стать другим человеком.
- О, да.

Мы помолчали. Она смотрела на входную дверь. Я смотрела на нее. Стройная, напряженная, подтянутая, она слегка наклонилась вперед, и контуры ее спины четко проступили под рубахой. Белой, накрахмаленной, дорогой. Ее левая рука напоминала витрину «Тиффани». Я даже удивилась, как можно носить на себе столько серебра и не сгибаться под его тяжестью. У нее были темно-рыжие, оттенка сочных ягод или крови, волосы, гладкие отчасти по своей природе, отчасти в результате приложенных усилий. Ее внешность показалась мне одновременно загадочной и безыскусной.

- Вы кого-то ждете? – спросила я.
- Ждала, - она посмотрела на часы. – Вы остановились в этой гостинице?
- Нет. Я живу в Нью-Йорке, работаю в Институте перспективных исследований. А сюда пришла, чтобы встретиться…

Встретиться: столкнуться лицом к лицу. Познакомиться. Представиться. Найти. Испытать. Получить. Дождаться прихода. Сразиться. Выйти на поединок.
- Я пришла сюда, чтобы встретиться…

В зал ворвался ветер, он выхватывал напитки из рук посетителей, разбрасывал бутылки за барной стойкой, точно легкие пробки, поднимал мебель и швырял ее в стену. И официантов, и клиентов сдуло за дверь, как обрывки салфеток. В зале не осталось никого, кроме нас. Только она и я, завороженные друг другом, без малейшей возможности перекричать ветер.

Она подобрала свои вещи, и мы вместе вышли из разрушенного зала. Она легко перебегала по тротуарам, а я старалась не отставать. Я потерялась в пространстве. Сетка улиц искривилась. Город стал похож на лабиринт, а она напоминала крысу, более опытную, чем я.

Наконец, мы добрались до дешевой забегаловки в малопрестижной части города. Поколебавшись, она вошла внутрь. Мы присели за неожиданно нарядный столик, покрытый клетчатой скатертью, украшенный двумя гвоздиками и несколькими хлебными палочками-гриссини. Парнишка-официант принес нам графин красного вина и миску с оливками. Он протянул нам меню, словно это был заурядный ужин самым обычным вечером. Я попала в руки Борджиа, и теперь меня заставляли есть.
Я взглянула на меню. ЕДА ВКУСНЕЕ ПО-ИТАЛЬЯНСКИ.
- Здесь мы с ним и познакомились, - сказала она. – В 1947-м, в день моего рождения….