Мы с ней должны были сейчас приближаться к месту встречи с разных концов города. Я представила себе ее, гневную, уверенную в себе, готовую противостоять мне на равных и побить меня в моей собственной игре. Это было генеральное сражение, и призом в нем был Джов. Когда я сказала ему, что получила от нее письмо, он решил на выходные отправиться к друзьям.
Письмо лежало у меня в кармане. Аккуратный почерк. Инструкция к действию. "Я встречусь с тобой в среду, 12го, в 6:30 в баре отеля Алгонквин".
Почему она выбрала это место?
Ну, вот и бар.
Пришла на пять минут раньше. Ждать - это жестоко.
Я оделась, как воительница: все черное от глубокого декольте до каблуков, волосы распущены, в ушах толстые золотые обручи, макияж - как боевая раскраска. У меня было преимущество перед противником в двадцать лет, и я намеревалась воспользоваться каждым их месяцем.
У нее будет пробивающаяся седина, у нее будут морщины, лишний вес, она будет одета как придется. Она будет поэтично носить сандалии на носки, ее глаза будут за стеклом, как музейные экспонаты. Я практически видела ее перед собой, ее редкие волосы, дряблую плоть и надежду, бьющуюся внутри. Да я в помойку ее спущу.

Никаких признаков ее присутствия. Бар напоминал шахматную доску с парочками, делающими ходы бокалами "мартини", и официантами, носящими над головами серебряные подносы. Я прошла по клеткам черным конем, от края до края, но кроме пары бизнесменов, смеривших меня оценивающим взглядом, никто, похоже, не проявил ко мне интереса.
Ну конечно, она не пришла. Конечно, она не пришла бы. Это война нервов, и я победила. Я обнаружила, что моя шея ужасно болит. Я заказала выпивку и рухнула под пальму в горшке.
- Можно присесть с вами?
- Пожалуйста. Вы, должно быть, англичанка.
- Почему?
- Вы слишком вежливы для американки.
- Американцы что, не вежливы?
- Только если вы достаточно им платите.
- Британцы невежливы вне зависимости от того, сколько им платишь.
- Тогда, должно быть, мы с вами - эмигрантки.
- Со мной, думаю, так и есть. Мой отец сюда переехал. Он любил Нью-Йорк. Говорил, это единственное место на Земле, где человек может быть собой, вылезая из кожи, чтобы стать кем-то другим.
- И ему удалось?
- Что?
- Стать кем-то другим.
- Да. Да, удалось.
Мы замолчали. Она смотрела на дверь, я смотрела на нее. Она была стройная, жилистая, тело, как у борзой, теперь слегка подавшееся вперед, мышцы спины рисовали силуэт под ее блузкой, белой, накрахмаленной, дорогой. Ее левая рука была похожа на витрину "Тиффани". Не знаю, как можно навесить на себя столько серебра и ни на йоту не склониться под его тяжестью.
Ее волосы были темно-красными, кизилово-красными, красными, как выделанная кожа, с гибкостью, частично природной, частично обретенной тщательным уходом. Ее облик казался искусно созданным, и в то же время безыскусным.
- Ждете кого-то? - спросила я.
- Ждала. - Она поглядела на часы. - Вы остановились в гостинице?
- Нет. Я живу в Нью-Йорке. Я работаю в Институте Перспективных Исследований. Зашла сюда, чтобы встретиться...
Встретиться: лицом к лицу. Познакомиться. Быть представленной. Обнаружить. Испытать. Принять. Ожидать прибытия. Столкнуться. Вступить в схватку.
- Я зашла сюда, чтобы встретиться...

По комнате внезапно пронесся порыв ветра. И он вырвал хмель из выпивших, он разметал бутылки в баре, точно кегли, он поднял в воздух мебель и швырнул ее в психоделическую стену, разбив вдребезги. Официанты и посетители разлетелись клочьями по полу. В комнате ничего и никого больше не осталось, кроме меня и ее, зачарованных друг другом, неспособных произнести ни слова из-за этого ветра.

Она подхватила сумочку, и вместе мы покинули разгромленную комнату. Мне пришлось следовать за ней. Тротуары вертелись под ее ногами, и скоро я перестала понимать, где мы. Сетка улиц вдруг изогнулась, город стал кривым переулком, и она была в нем лучшей крысой.
Наконец мы добрались до маленькой закусочной в запущенной части города. Она ворвалась внутрь, и мы уселись за пугающе миленький столик, на котором были клетчатая скатерть, пара гвоздик и несколько палочек гриссини.* Подошел парнишка с графином красного вина и тарелкой маслин. Он подал нам меню, как будто обычным посетителям в обычный день. Я попала в руки Борджиа, и сейчас меня будут кормить.
Я посмотрела в меню. ПО-ИТАЛЬЯНСКИ ЕДА ВКУСНЕЕ.
- Здесь я его встретила, - сказала она. - В 1947 году, в день, когда я родилась...

* Гриссини - итальянские хлебные палочки.