Новость поджидала Адама Квинса, еще не успевшего попасть в стены родной редакции, уже на Флит-стрит. Возникшего из ниоткуда барсука задавил проезжавший двухэтажный автобус. Заметив на дороге мертвое животное черно-белой окраски в окружении скорбных лиц, Адам перешел на другую сторону улицы, чтобы послушать разговор прохожих с водителем автобуса и при случае самому поспрашивать очевидцев.


– Что случилось? Пес под колеса бросился?


– Нет, барсук.


– Барсук на Флит-стрит? Где это видано?


– Должно быть, удрал из зоопарка.


– Может, из канализации вылез. Старая добрая Флит прямо под нами.


– Вот-вот, сейчас это не река, а сточная канава.


– Барсуки любят нечистоты.


– Сильные животные в канализации не рыщут. Может, шутник какой выпустил.


– Никогда не знаешь, на что пойдут газеты ради сенсации.


Адам не сводил глаз с расплющенной полосатой головы зверя, и только кровь, словно живая, сочилась по всему неподвижном телу. Как ни странно, оставленное на дороге, оно выглядело здесь вполне уместно. Его цвета как нельзя лучше вписывались в городской пейзаж из бетона и щебня. Адам вспомнил свою старую историческую колонку в газете. В течение года ему приходилось углублять знания о ставшем родным городе. Когда Йорк поднялся на определенную ступень культурного развития, Лондон был тем еще болотом. Барсуки охотились в здешних трясинах тысячу лет назад. Современные улицы возникли на месте барсучьих угодий. Может, инстинкт гнал зверя, как и человека, на поиски корней.


Вернувшись на свою сторону улицы, чтобы продолжить дорогу на работу, Адам заприметил еще одну необычайную вещь. На Флит-стрит посмел выйти какой-то торговец. Облаченный в темный костюм, наглец носил котелок. Мордатый и краснощекий малый, как любой другой делец. Чем он торговал, можно было догадаться, заглянув в раскрытый коричневый чемоданчик. Проясняли дело и стоящие тут же образцы игрушек.


Игрушки были высотой дюйма в три. Точные копии своего хозяина, в котелках и темных костюмах, с красными лицами. Они работали от грушевидного предмета, который торговец держал в руке. Когда он сжимал «грушу» (что происходило каждые десять секунд), человечки как по команде поднимали шляпки. С ослаблением воздушной струи шляпки водружались на головки.


– Возьму одного, – сказал Адам.


Торговец нагнулся и подал Адаму человечка в полиэтилене.


– Всего два фунта шесть пенсов, сэр.


Адам заплатил и забрал игрушку. Отходя, он увидел, как торговец в знак благодарности поднимает собственный котелок. В то же время человечки сдернули с себя головные уборы. Адам бросил взгляд на этикетку с упаковки. Г-н Доброе утро сообщал: «Вежливость засчитывается».


Адам прошел через вращающуюся дверь редакции, пересек вестибюль из черного мрамора, миновал вахту и направился к ждущему лифту. Вошел. Всякий раз впадая в уныние, когда вынужден был нажимать на кнопку, чтобы спуститься в подвал. И врагу не пожелаешь спускаться вниз для выполнения своей работы.