По пути в редакцию Адам Квинс стал свидетелем чрезвычайного происшествия – хоть сейчас в газету. На проезжую часть выскочил барсук и тут же угодил под колеса двухэтажного автобуса. Водитель и случайные прохожие в изумлении таращились на распростертый трупик. Адам перешел через дорогу и присоединился к скорбному хору зевак.

- Кто это? На собаку похож.

- Барсук.

- Барсук на Флит-стрит? Ничего себе!

- Небось из зоопарка сбежал.

- Или из канализации вылез. Тут раньше была река.

- А теперь сточная канава.

- Барсуки любят грязь.

- Одно дело грязь, а другое – дерьмо! Может, кто-то пошутил?

- Ага, газетчик какой-нибудь. Эти на все готовы, лишь бы статейку сбацать.

Адам вгляделся в расплющенную мордочку и полосатые бока. Пульсирующая струйка крови – единственное движение на бездыханном тельце. Черно-белая шубка парадоксальным образом вписывалась в асфальтово-бетонный городской ландшафт. Адам припомнил, как заведовал в газете исторической рубрикой и целый год изучал историю города, ставшего ему второй родиной. Тысячу лет назад, когда в Йорке уже прочно утвердилась цивилизация, Лондон был обычным болотом. Топи кишели барсуками, строившими свои норы на месте нынешних улиц. Что если у животных тоже бывает зов предков?

Адам зашагал обратно ко входу в здание и, переходя дорогу, заметил еще одну странность: на Флит-Стрит посмел расположиться уличный торговец – тип в темном костюме и котелке, с одутловатым багровым лицом. Таких в Сити пруд пруди, но его ремесло выдавал только открытый коричневый чемодан и расставленные на земле небольшие статуэтки – точные копии самого торговца, краснолицые, в котелках и костюмах. Он то и дело сжимал в руке резиновую грушу, и человечки синхронно приподнимали шляпы, а затем постепенно опускали, когда груша снова наполнялась воздухом.

- Дайте, пожалуйста, одну штуку, - сказал Адам.

Торговец протянул ему фигурку в пластмассовой упаковке.

- Всего два шиллинга шесть пенсов, сэр.

Адам расплатился. Прощаясь, торговец приподнял котелок в знак благодарности, и все до единой фигурки повторили его жест. На упаковке красовалась надпись “Мистер Доброе Утро напоминает: “Хорошие манеры – это важно.””

Адам вошел в здание через вращающуюся дверь, пересек черный мраморный вестибюль, оставил позади стойку рецепции и остановился у лифта. Двери кабины были открыты. Адам шагнул внутрь. Каждый раз, когда приходилось нажимать кнопку “цокольный этаж”, он внутренне содрогался. Какое варварство – загонять людей работать в подземелье.