Мусорщик

Почти у самых дверей редакции Адам Квинс стал невольным свидетелем эпизода, который вполне сгодился бы для газетной хроники. Прямо под окнами ведущих изданий Флит-стрит двухэтажный автобус сбил барсука, невесть откуда взявшегося на проезжей части. Водитель автобуса и случайные прохожие с любопытством склонились над распростертым зверьком. Адам перешел дорогу, чтобы послушать, о чем болтают эти «друзья покойного».

— Что там? Собаку сбили?

— Барсука.

— Барсук на Флит-стрит? Быть того не может!

—Видать, сбежал из зоопарка.

— А может, вылез из люка. Здесь же Флит под землей, древняя река.

—Сточная канава это, а не река.

— Барсуки любят грязь.

— Грязь тут ни при чем. Какой-то дуралей его выпустил, как пить дать.

— И чего только газетчики не придумают ради новости погорячей.

Адам рассматривал помятую мордочку и полосатые бока. Только кровь, сочившаяся из неподвижного тела, еще напоминала о жизни. Мертвый барсук был удивительно органичен в этом городском пейзаже. Черно-белые полоски словно всегда принадлежали царству бетона и асфальта. Адам вспомнил о своей колонке по древней истории. Целый год ему пришлось изучать историю этого чужого города. Когда в Йорке процветала цивилизация, на месте Лондона было обычное болото. Тысячу лет назад в здешних трясинах охотились барсуки. Эти улицы проложены по их земле. Что, если звериный инстинкт заставляет их, как и людей, искать свои корни…

У здания редакции Адама поджидала очередная диковина. Уличный торговец осмелился ступить на Флит-стрит! На нем был темный костюм и котелок, а румяное мясистое лицо мало чем отличалось от физиономий дельцов из Сити. Лишь открытый коричневый чемодан да образцы игрушек, разложенные на тротуаре, выдавали его занятие.

Игрушки семи сантиметров в длину были точной копией своего владельца: такие же котелки, темные костюмы и красные лица. В движение их приводила груша, которую торговец держал в руке. Примерно раз в десять секунд он сжимал ее, и все человечки разом поднимали шляпы. Струя воздуха ослабевала, и шляпы вновь водружались на головы.

— Я возьму одного.

Продавец наклонился и подал Адаму человечка в полиэтиленовом пакете.

— Всего два шиллинга шесть пенсов, сэр.

Адам расплатился и забрал игрушку. Уходя, он заметил, что продавец в знак благодарности приподнял котелок, и в тот же момент все человечки сделали то же самое. Адам взглянул на надпись на обертке. Она гласила: «Мистер Добрый День просит не забывать о хороших манерах».

Адам вошел через вращающуюся дверь редакции, прошел черный мраморный холл, стойку регистрации и оказался у лифта. Тот ждал, и Адам вошел. На него накатывала тоска всякий раз, когда приходилось нажимать на кнопку подвального этажа. Как же это ужасно – спускаться на работу.