Адам Квинс был уже недалеко от здания редакции газеты, в которой работал, когда на Флит-стрит что-то произошло. Одно из тех событий, которые словно просятся в газетную колонку «Срочно в номер!». Двухэтажный городской автобус переехал выскочившего прямо под колеса барсука. Адам увидел черно-белого зверька, распростертого на проезжей части. Водитель автобуса и несколько прохожих застыли, с любопытством глядя на дорогу. Адам пересек улицу и присоединился к толпе скорбящих зевак.
— Что тут такое? Неужели собаку принесло?
— Это барсук.
— Барсук на Флит-стрит? Разве они здесь водятся?
— Из зоопарка сбежал, наверное.
— А может, из колодца вылез. Прямо под нами течет Флит, старая подземная река.
— Флит уже не река, а сточная канава.
— Барсуки грязь любят.
— Там даже для них слишком грязно. Скорее всего, зверя выпустил какой-нибудь недоумок.
— Газетчики могли учудить. Лишь бы было о чем написать.

Адам охватил взглядом расплющенную колесами удлинённую мордочку и полосатые бока животного. Барсук был совершенно неподвижен, и только кровь тонкой струйкой бежала вдоль пушистого тельца. Мертвый зверек почти не выделялся на фоне дороги, цвета его шкурки были цветами асфальта и бетона. Адаму вспомнилась колонка исторических заметок, которую он вел когда-то в газете. Целый год ему приходилось читать труды по истории города, ставшего для него вторым домом. Когда Йорк был островком цивилизации, на месте Лондона еще чавкали болота. Барсуки охотились в этих топях еще тысячу лет назад. Улицы современного города проложены поверх тех самых трясин, по старым барсучьим землям. Быть может, врожденный инстинкт влечет животных, совсем как людей, на поиски своих истоков.

Адам снова перешел дорогу, возвращаясь ко входу в редакцию, и заметил еще одну странность. На Флит-стрит осмелился забрести уличный торговец. Этот человек был одет в темный деловой костюм и шляпу-котелок. Его одутловатое лицо, покрытое ярким румянцем, ничуть не отличалось от лиц коммерсантов Сити. Выдавал его только открытый коричневый чемодан. И еще образцы игрушек, расставленные на тротуаре у его ног.
Куколки были примерно трех дюймов ростом. Точные копии хозяина, тоже в шляпах-котелках, темных деловых костюмчиках и с краснокирпичным румянцем на щеках. Каждые несколько секунд торговец сжимал в ладони резиновую грушу, и человечки оживали, одновременно приподнимая шляпы. Когда струя воздуха ослабевала, шляпы опускались на место.
— Дайте мне одного человечка, — обратился Адам к торговцу.
Тот наклонился и подал Адаму куколку в пластиковой обертке.
— Два фунта шесть пенсов, сэр, — прозвучало в ответ.
Адам расплатился и взял игрушку. Направляясь ко входу в здание, он заметил, что торговец приподнял котелок в знак благодарности одновременно с маленькими человечками. Адам опустил взгляд и прочел надпись на пластиковом пакете: «Мистер Доброе Утро напоминает: „Будем вежливы!“»

Адам прошел в редакцию через вращающиеся двери, пересек отделанный черным мрамором вестибюль, миновал стол дежурной секретарши и остановился у лифта. Двери были открыты. Адам вошел в кабину. Каждый раз, когда ему приходилось нажимать в этом лифте на кнопку цокольного этажа, на Адама накатывала тоска. Нельзя вынуждать человека трудиться в подземелье.