У самой работы – около здания редакции на Флит-стрит(1) – Адам Квинс стал свидетелем происшествия, как будто специально для своей колонки. Прямо под окнами у журналистов двухэтажный автобус переехал словно из ниоткуда выскочившего барсука. Адам заметил на дороге бездыханную чёрно-белую зверушку, когда над ней с недоумением склонились несколько прохожих и водитель автобуса.

Он перешёл улицу, чтобы послушать догадки сочувствующих зевак.

– Это ещё кто? Собака, не собака...

– Барсук.

– Барсук? На Флит-стрит? Где это слыхано?

– Должно быть, из зоопарка сбежал.

– Наверное, выбрался из водостока. Под нами ведь старая река течёт.

– Флит теперь лишь сточная канава.

– Барсуки в грязи водятся.

– В грязи, а не в канализации. Может, какой сорванец его спустил?

– Почём знать? Газетчики чего только не сделают ради заголовков.

Адам разглядывал смятую мордочку и полосатую шкуру зверька. Неподвижное тельце, из которого только и сочилась, будто живая, кровь, казалось неожиданно уместным. Окрасом оно сливалось с бетонными улицами мегаполиса. Адаму вспомнилось, как он вёл колонку по истории края. Целый год он был вынужден вчитываться в архивы города, который его приютил. Во времена, когда Йорк уже вовсю рос и развивался, на месте Лондона простиралась ещё непролазная топь. Тысячу лет назад среди этих болот охотились барсуки. Современные улицы проложили прямо через их владения. Возможно, в барсуках, как иногда в человеке, просыпался животный инстинкт и отправлял на поиски своих корней.

Пересекая дорогу назад, ко входу в здание, Адам заметил ещё кое-что необычное. На Флит-стрит посмел ступить уличный торговец. Мужчина в тёмном костюме, со шляпой-котелком на голове, лицом – мясистым и румяным – не отличался от любого другого бизнесмена из Сити. И только распахнутый коричневый чемодан выдавал его ремесло. Чемодан, да расставленные у ног игрушки.

Фигурки – не выше десяти сантиметров ростом – в точности походили на своего владельца: такие же котелки, тёмные костюмы и красные лица. В движение их приводила груша, зажатая в руке торговца. Когда он сдавливал грушу – а делал он это каждые десять секунд, – крошечные человечки дружно поднимали головные уборы. Как только струя воздуха иссякала, они опускали шляпы на место.

– Дайте одну, – сказал Адам.

Мужчина наклонился и поднял завёрнутого в упаковку карлика.

– С вас два фунта шесть пенсов.

Адам отдал деньги и взял игрушку. Отходя, он увидел, как торговец сам приподнял котелок, благодаря за покупку. Гномики тотчас повторили его жест. Адам опустил глаза и прочёл надпись на упаковке: «Господин Доброе-утро напоминает: “Не забывайте о вежливости!”»

Через вращающуюся дверь Адам вошёл в редакцию, пересёк отделанное чёрным мрамором фойе, минул стойку администрации и направился к лифту. Створки тут же раскрылись. Адам встал в кабину. Каждый раз, когда приходилось нажимать кнопку и опускаться в подвал, на него находило уныние. Никто не должен опускаться, чтобы выполнять свою работу.
____________________________
(1) улица в лондонском Сити, где до недавнего времени располагались редакции главных британских газет