Едва Адам Куинс добрался до редакции своей газеты, под окнами Флит-стрит развернулся готовый новостной сюжет: автобус-даблдекер переехал невесть откуда взявшегося барсука. Распластанная по проезжей части черно-белая тушка привлекла внимание зевак. Адам направился к ним и подключился к обсуждению трагедии.

— Что там? Пес угодил под колеса?

— Не, это барсук.

— Барсук на Флит-стрит? Правда, что ли?

— Должно быть, сбежал из зоопарка.

— Или выбрался из туннеля. Под нами течет река Флит.

— Она загажена донельзя.

— Барсуки любят грязь.

— Не до такой же степени! Наверное, его выпустил какой-то шутник.

— Эти газетчики еще и не такое вытворят, лишь бы было, о чем писать.

Уставившись на раздавленное тельце, из которого все еще сочилась кровь, Адам удивился, до чего органично оно смотрится здесь, среди асфальта и бетона. Когда-то он вёл в газете историческую колонку, и целый год был вынужден изучать приютивший его город. Когда в Йорк уже пришла цивилизация, Лондон оставался диким болотом. Сегодняшние улицы пролегли как раз там, где тысячи лет назад охотились барсуки. Возможно, неразумных тварей, как и людей, тянет к своим корням.

Вернувшись ко входу в редакцию, Адам заметил еще кое-что необычное: на Флит-стрит забрел уличный торговец. Мужчину вполне можно было принять за обычного дельца из Сити: темный костюм, шляпа-котелок, румянец на толстых щеках. Но открытый чемодан выдавал его ремесло с головой. Он, да выставленные у ног образцы игрушек.

Игрушки ростом не больше трех дюймов были копией хозяина: краснолицые, в котелках и темных костюмах. Каждые десять секунд торговец сжимал в руке резиновую грушу, приводившую кукол в движение, и те разом приподнимали шляпы.

— Я возьму одного, — сказал Адам.

Продавец наклонился и протянул человечка, упакованного в пластик.

— С вас полкроны, сэр.

Адам расплатился и взял игрушку. Торговец приподнял шляпу, прощаясь, и маленькие человечки тут же повторили его жест. «Не забывайте о вежливости!» — прочел Адам, бросив взгляд на упаковку «мистера Доброе Утро».

Он прошел вращающуюся дверь, пересек отделанный черным мрамором холл, миновал стойку регистрации и вошел в распахнутый лифт. Настроение испортилось — как всегда, когда приходилось нажимать кнопку, опускающую лифт в подвал. Никто не должен опускаться, чтобы зарабатывать на жизнь.