Мусорщик

Адам Квинс был в нескольких шагах от своей редакции, когда на Флит-стрит произошло такое, что запросто могло бы попасть в газеты: двухэтажный автобус задавил барсука. Как животное здесь очутилось, было полной загадкой. Несколько зевак во главе с водителем автобуса с любопытством глазели на черно-белую тушку, неподвижно лежащую на мостовой. Адам перешел на сторону улицы, где толпились сочувствующие, и присоединился к разговору:
- Что тут случилось? Какому-то псу не повезло?
- Барсуку.
- Барсук на Флит-стрит? Откуда ему тут взяться?
- Из зоопарка, скорее всего, сбежал.
- Наверное, через канализацию пробрался, приплыл по старушке Флит-ривер – она ведь и под землей течет.
- По Флит-ривер сейчас попробуй проплыви – не река, а помойка.
- А барсуки любят грязь.
- Такая ядреная даже им не по вкусу. Скорее уж, какой-то шутник нарочно выпустил.
- Сами газетчики и выпустили – вечно им новостей не хватает.
Адам задумчиво рассматривал зверя: его расплющенную морду, полосатые бока. Только кровь, еще не запекшаяся, напоминала о том, что когда-то это было живое существо. Удивительно, но этот мертвый барсук казался совершенно уместной частью общей картины. Город из цемента и гудрона жил в окрасе его шкуры. Адам вдруг вспомнил, что когда-то вел в газете колонку, посвященную историческим фактам: за тот год он был вынужден перелопатить несметное количество книг о прошлом неродного для него Лондона. В то время как в Йорке процветала культура, Лондон был затянут трясиной. Тысячу лет назад здесь еще были болота, в которых охотились барсуки. Под этим дорожным полотном лежат их законные владения. Быть может, их зовет сюда память предков. У людей ведь бывает такое.
Перейдя на другую сторону, Адам направился к редакции, как вдруг еще одно незаурядное событие привлекло его внимание: на Флит-стрит посмел объявиться уличный торговец. Мужчина был одет в темный костюм и шляпу-котелок. Глядя на его отъевшееся, кирпичного цвета лицо, можно было бы принять его за обычного дельца из Сити, если бы не раскрытый коричневый чемодан у его ног – он-то и выдавал истинное занятие своего владельца, равно как и игрушки, выставленные тут же для наглядной демонстрации товара.
Все фигурки представляли собой точную трехдюймовую копию своего хозяина – те же котелки, темные костюмы и кирпичные лица. Он управлял ими посредством резиновой груши, которую держал в руке: стоило ее сжать – а мужчина проделывал это каждые десять секунд, - как человечки разом приподнимали свои котелки. Когда струя воздуха иссякала, шляпки возвращались на место.
- Я возьму одного, - сказал Адам.
Торговец поклонился и протянул Адаму человечка в пластиковой коробке.
- С вас всего два шиллинга шесть пенсов, сэр.
Адам отдал деньги, взял коробку и пошел прочь. Он заметил, как торговец вслед ему приподнял котелок, благодаря за покупку, и одновременно с ним подняли свои котелки все человечки. На коробке с игрушкой Адам прочел: «Господин Доброе утро говорит Вам: Будьте любезны – учтивость полезна».
Адам вошел через вращающиеся двери в здание редакции, пересек отделанный черным мрамором холл и, минуя стойку рецепции, оказался у лифта. Двери кабины были открыты, и он шагнул внутрь. Каждый раз он нажимал одну и ту же кнопку – для спуска в подвал - и каждый раз ощущал при этом непреодолимое желание повеситься. Ни один человек не должен опускаться так низко, чтобы сделать свою работу.