Почетного Джимса Би, Техас, расположившегося за час до созыва Конгресса в зале заседаний в ожидании слуги-негра, знающего как смешать мятный бурбон, внезапно атаковал мальчик на костылях.

“Письмо! - недовольно воскликнул мистер Би. - Оплаченно Рэйболдом - этим виговым пенсильванским янки. Что за фамилиарность! Просит меня принять какого-то Ууу.., кого?”

“Урил Бэзил”, - подсказал мальчик на костылях звонким, уверенным, но немного взвинченным голосом.

“Урил Бэзил, служащий в Палате представителей, немощный, но тем не менее достойный мальчик, желающий работать дабы поддерживать свою мать... Итак, калеченый мальчишка хочет служить комитету Демократической партии по рекомендации вига. Я спрашиваю, джентельмены, что вы об этом думаете?” - Би обратился к другим членам комитета, которые между тем заполняли зал.

“Калека-юнец будет расторопен”, - съязвил почетный Бокс Изард, Арканзас.

“Добиться толку от калеки сложнее, чем внимания от спикера”, - добавил оратор, Понтоток Бибб, Джорджия.

“Сложнее получить и то и другое, чем должность по рекомендации от оппозиции в наши людные времена, когда вся старушка Вирджиния молит о помощи”, - сказал почетный Фицхью Смай, от Старого Доминиона - штата Вирджиния.

Мальчишка, с его большими карими глазами, влажными и горящими, он не только не был разбит критикой, а весь подтянулся, опираясь на костыли. И только его детская узкая грудь выдавала чувства, часто дыша под коричневой курточкой.

“Я бегаю быстрее всех, - несдержавшись выпалил он. - Моя сестра так считает. Испытайте меня!”

“И кто же твоя сестра, приятель?”

“Джойс.”

“Просто Джойс?”

“Джойс Бэзил. Мисс Джойс Бэзил для вас, джентельмены. Моя матушка содержит пансион. Мистер Рэйболд проживает там. Горестно это, что мальчику с Юга, желающему потрудиться, только северянин может помочь найти работу. Не так ли?”

“Вот так дает! - взревел эсквайр Жеробом Коффи, Алабама. - Этот мальчишка побежал бы, если бы мог!”

“Джентельмены, - оживился один из членов коммитета, энергичный идеологист от Южной Калифорнии, признанный мастером агитационного слова, почетный Лоундэс Клеберн. - Джентельмены, этот мальчуган понимает толк в истинных ценностях и не скрывает этого от нас. Я знаю, о чем говорю! И где мой мятный бурбон!?

“Джентельмены, - вернул слово Глава Коммитета, Джимс Би, - мне видится здесь общественный прецедент. Ведь Рэйболд, будучи единственным вигом из комитета Озера и Реки, имеет право просить у нас чего-то, что кажется ему разумным. И это будет лю-без-но-стью! А мы, джентельмены, об этом забыть не сможем!”

“Ни на секунду!” - взвыл Фицхью Смай.

“Ты прав, Би! - вскричал Бокс Изард. - Но давай-ка согласно конституции!”

“Рэйболд... - воодушивился Джимс Би. - Рэйболд - он, откровенно говоря, не гений. Он никогда не достигнет вершин успеха. Ему не хватает воздуха, естественности, жеста, как сказали бы скульпторы. Он не из тех, кто вложит, он скорее одолжит вам немного денег, и то только зная, на что они пойдут. Он был бы простодушен, не будь он откровенно скуп!”

“Ты прав, Би!” - раздались общие возгласы.

“Продолжим. Мы можем утверждать, что отцы нашей Конституции никогда не намеревались передать все влияние одной стороне. Мистер Джефферсон положил в основу нашего права принцип рычага: чем длиннее наше плечо, тем большой вес может оказаться у меньшинства. Мистер Джексон же только заметно переместил точку опоры. Но даже он, джентельмены, не лишал той стороны всего веса. Он всегда оставлял им как раз достаточно, соблюдая любезность. И мы не можем изменить ему. Будем же верны нашим традициям. Прав ли я?”

“Би, - подтвердил энергичный Лойндес Клеберн, протягивая руки, - ты прав будто с тобой ум и дух самого Калхуна.”

“Спасибо, Клеберн. - ответил Би. - Это комплимент, и не будет забыто, что он твой. Тода согласуем. Как главе вашего коммитета, удовлетворить ли мне в просьбе мистера Рэйболда от Пенсильвании?”

“Да”, - прозвучало единогласно.