Костылик-хромоножка

За полчаса до заседания в Конгрессе достопочтенный представитель Техаса Джу Пчелк приятно расположился в зале комитета, ожидая, пока темнокожий слуга смешает виски с мятой и сиропом и подаст господину любимый джулеп. Неожиданно пред взором конгрессмена предстал мальчуган на костылях.
– Письмо! – воскликнул мистер Пчелк, – С печатью Рейболда, самого отъявленного янки из всех вигов Пенсильвании! Знаем, знаем! Хочет, чтобы принял на службу У… У… Кого?
– Уриэля Басиля, – четко и выразительно проговорил мальчуган мягким голосом.
– «Уриэль Басил, примерный мальчик-паж в Палате представителей, инвалид, желает помочь матери, поэтому ищет работу. Просит должность слуги в Демократическом комитете, рекомендуется партией либералов». Господа, что вы на это скажете, а?
Последние слова адресовались вошедшим членам комитета.
– Ну, да, проворный служка выйдет из хромого, – съязвил Бокс Айзад, депутат от Арканзаса.
– Проще получить слово в палате представителей, чем назначить инвалида слугой, – велеречиво добавил Понтипок Биби, депутат от Джорджии.
– А еще проще получить деньги из бюджета по первому требованию оппозиции, особенно когда консерваторы из Виргинии не хотят уступать ни в чем, – заявил виргинский депутат Фитчу Смайл.
Мальчик вытянулся на костылях, едкие слова не поколебали его, большие карие глаза оставались задумчивыми, и лишь грудь под коричневым жилетом часто поднималась и спадала, выдавая волнение.
– Я бегаю быстро и не уступаю другим, – резко ответил он. – Так говорит моя сестра. Испытайте меня!
– И кто ж твоя сестра, малыш?
– Джойс.
– Какая Джойс?
– Джойс Басил, для вас мисс Джойс Басил, джентльмены. Моя матушка сдает комнаты постояльцам. Мистер Рейболд живет у нас. Знаете, как трудно мальчику с юга найти работу, если помогает только конгрессмен-северянин. Представляете?
– Отлично сказано! – воскликнул Жиробоб Коффи, представитель Алабамы. – Далеко побежит паренек, если его не удержать!
– Господа, – взял слово самый юный член комитета, мечтатель-идеалист из Южной Каролины, Клоундес Лебурн, по слухам выдающийся поэт, особенно на встречах с избирателями, – господа, благодаря замечательному проворству этого мальчика мы будем чувствовать себя как дома. Я выполню мой долг, если поддержу его. Эйб, где мой джулеп?
– Джентль… мены, – продолжил Джу Пчелк, – я вижу пред нами вопрос социальной значимости. Ведь Рейболд единственный либерал в комитете от Лейк и Байю, а следовательно, если он о чем-то просит, значит для него есть политический резон. Это же дело чести! Уж кто-кто, но только не мы, господа, можем позволить себе проигнорировать сей факт.
– Точно! Только не мы! – поддержал Фитчу Смайл.
– Верно, Пчелк! – присоединился Бокс Айзад.
Джу Пчелк воодушевился поддержкой.
– Рейболд… Скажем, не таясь, Рейболд далеко не гений! Он никогда не поднимется на ту вершину, откуда начинается общественное благо. Ему не хватает манер, внутренней свободы, или, как говорят скульпторы, - величия. С такими не заключишь договор, он лишь одолжит немного денег, при условии, если знает, что с этого поимеет. В нем нет великодушия, потому что он самая что ни на есть поссс... редственность!
– Правильно, Пчелк! – Всеобщий гул одобрения.
– Продолжу, известно, отцы-основатели и не замышляли такого, чтобы все должности в правительстве доставались лишь одной партии. Томас Джефф... ферсон ввел принцип безмена, если у большинства длинное плечо, то меньшинству достается больший вес и возникает баланс. Только Эндрю Джексон прибегал к излишнему давлению, но даже ему, господа, не приходило в голову полностью отрешать от власти оппозицию. Он всегда оставлял ей достаточно полномочий, чтобы сохранить достоинство проигравшим, и мы не можем не следовать ему. Наши традиции незыблемы. Верно ли я рассуждаю?
– Пчелк, – воскликнул Клоундес Лебурн, протягивая руку, – вы изложили предельно четко и в духе самого Кулхуна!
– Спасибо, Клоундес, – ответил Пчелк, – такую похвалу, особенно от вас я никогда не забуду. Раз нет возражений, то будучи председателем комитета, я поддерживаю просьбу мистера Рейболда, представляющего Пенсс... сильванию и ставлю на голосование.
Грянуло единогласное «за!»