"Хромой паж"
АВТОР:ДЖОРДЖ АЛЬФРЕД ТАУНСЕНД.


Достопочтенный господин Джиммс Бии, уже как час, сидевший в зале заседаний комитетов в ожидании собрания Конгресса, терпеливо дожидался своего темнокожего знакомого по одному вопросу, касательно приготовления сиропа, как в этот самый момент, перед ним возник мальчик, стоявший на костылях.


«А! Письмо! — воскликнул господин Бии. — Франкированное самим Рейбольдом, этим северянином, он ещё пенсильванский виги! Вы, значит, будете знакомым его. Ну-с, так, значит, покорнейше просит даровать покровительства некоему У…У… хм, некоему…»


«Уриилу Бэзилю. — отвечал тот самый юноша, опиравшийся на костыли, чётким, с лёгкой ноткой дерзости, но не лишенным, тем не менее, детской звонкости, голосом.

«Уриилу Бэзилю», — повторил господин Бии, и продолжил чтение содержимого письма.— «И устроить его пажом в Палату Представительства. Могу поручиться за этого мальчика, чьё достойные всякой похвалы желание и упорство помочь его матери в денежном вопросе, вопреки его хромоте, внушает только глубокое уважение. Так-с, хромой мальчик желает быть устроенным в демократический комитет-с в качестве пажа, по рекомендациям одного виги. Но, послушайте же, господа, что Вы можете сказать по сему поводу?»


Последнее обращение явно было высказано остальным членам комитета, зашедшим в залу на пару минут позже.


«Да-с, станется проворный паж с хромого мальчишки!» — язвительно протянул достопочтенный господин Бокс Изард, арканзасец по происхождению.


«Скорее добьёшься слова в палате общин, нежели принять хромоногого на роль пажа.» — надменно промолвил Понтоток Бибъ, истец, родом из Джорджии.


«Вернее будет сказать, скорее дождёшься покровительства со стороны оппозиции в наше суетное время, ибо Старая Виргиния отвергает любое бескорыстное призрение.» — беспечно проронил слова многоуважаемый господин Фицщут Смит, уроженец Старого Доминиона.


Невзирая на колкие и явно скептические замечания, юноша, выпрямившись, продолжал стоять, окидывая своих недоброжелателей оскорблённым и печальным взором своих больших карих глаз. И только прерывисто бьющееся сердце, колотившееся под бежевым сюртуком, выдавало страх юноши.


«Я могу бегать так же быстро, как и другие! — горячо возразил мальчик. — Вот спросите мою сестру, она подтвердит Вам мои слова! Спросите!»

«Ну-с, и кто твоя сестра, дружок?» — посмеиваясь, отвечали ему.


«Джойс!» — мальчик торжественно произнёс имя своей сестры.


«И кто она такая, эта Джойс?» — слышались всё те же насмешливые голоса.


«Её имя Джойс Бэзил, — с достоинством продолжил юный Уриил Бэзил. — Однако, для Вас, уважаемые господа, она госпожа Джойс. Моя мать содержит собственный пансион. И господин Рейбольд - один из наших постояльцев. Однако мне тяжело осознавать, что мой благодетель, подавший мне руку помощи в том самый момент, когда мы так нуждались в заработке, мне, мальчишке с южных земель, является уроженцем Севера. Это правда?»


«Превосходно! — воскликнул господин Еровоам Коффи, алабамский эсквайр. — Если бы этот юноша был бы здоров, непременно бегал бы рысцой! Непременно-с!»


«Мои уважаемые господа! — один из членов комитета воззвал к своим коллегам. Это был молодой красивый человек, представитель абстракционизма, известный в агитационном кружке за свой гениальный талант поэта, достопочтенный господин Лаундс Клиберн. — Господа! Этот милый мальчик по достоинству оценивает свои заслуги перед нами. И я выполню свой священный долг касательно этого вопроса.»
И с изысканной щегольской манерой он поинтересовался у своего слуги,Эйба, когда ему подадут напиток.


«Господа! — на этот раз вступившим в разговор оказался председатель комитета, Джиммс Бии. — Я допускаю возможность общественного вопроса в этом деле. Господин Рейбольд, будучи единственным виги во всем Комитете, имеет право просить всё то, что только может прийти в голову нашему дорогому другу. Таковы правила этикета! И мы, господа, не можем позволить себе забывать эти правила.»


«Дожидайся своего слова, Бии!» — разражительно проговорил Фицщут Смит.


«Чёрт возьми! Ты прав, Бии! — воскликнул Бокс Изард — Это подобно заповеди нашей Конституции!»


«Наш господин Рейбольд — продолжал Джиммс Бии, воодушевляясь. — Будем откровенны, что господин Рейбольд – человек не глубокого ума! И он никогда не сможет принести человечеству высшую пользу! Ему всегда недоставало чувства собственного достоинства, величия в поведении, грандиозности в деятельности, чёрт возьми, необходимой позы, в конце концов, как бы выразились сами скульпторы на этот счёт. Безо всяких письменных контрактов, он просто выделит небольшую сумму денег нуждающемуся существу, зная наверняка, на что будет истрачена эта сумма. Не это ли есть великодушие, господа? Нет-с, в душе этого человека нет места корыстолюбия!»


«Правду говоришь, Бии!» — повсюду слышалось всеобщее одобрение.


«Более того, скажу, — засим молвил господин Бии. — Покровительственное отношение со стороны властей никогда не было оказано лишь в пользу одного человеческого существа. Наш господин Джефферсон в этом деле следует математическому принципу: здесь исходит луч света, а там тень тяжести авторитета меньшинства. Господин Джексон уделяет внимание лишь одной стороне. Но даже он, мои уважаемые господа, даже он никогда не брал лишнюю ответственность, кое ложится бременем на плечи покровителя. Он всегда был в меру учтивым, но мы не может последовать за ним, увы! Мы должны чтить наши традиции и знать наши истинные ценности! Что вы скажете, господа? Верно ли моё суждение?»


«Господин Бии, Ваша искренняя одухотворённость и ясность изложения достойна самого Кулхуна!» — любезно заключил Лаундс Клиберн, протягивая руку Джиммсу Бии.


«Благодарю тебя, милый Клиберн, — отвечал Бии. — Я с нежностью буду вспоминать о ваших добрых словах. Итак, значит, мы пришли к соглашению и, являясь председателем нашего Комитета, я согласен удовлетворить просьбу нашего дорогого господина Рейбольда, Пенсильванского!»


Громогласное «Да» прогремело со всех сторон.