Дэниэл Абрахам
Власть тирана
Клару разбудили привычные звуки ссоры, разгоревшейся под ее окном. Рассвет еще не рассеял ночную тьму в комнатушке пансиона, но уже близок. Окно, в котором вместо стекла стоял промасленный пергамент, пропускало тусклый свет и гораздо больше холода. Клара натянула шерстяные одеяла до самого подбородка, вжалась в тонкий матрац и прислушалась к бранившимся, по своему обыкновению, супругам. Он пьяница, а душою мальчишка, заключенный в разбитое тело. Она – мегера, пьющая его кровь и пожирающая свободу. Он водился со шлюхами. Она отдавала весь его заработок, до последнего гроша, своему братцу. Обычная семейная ссора наводила тоску не хуже заунывного молебна. Хотя грустнее всего, подумала Клара, что эти двое не слышат голос любви, а ведь только она может родить такое исступление. Кто станет лить слезы и голосить по постороннему человеку на городских улицах? А что будет, мелькнула следующая мысль, если она найдет эту пару и откроет им глаза на их несказанную удачу.
Когда Клара наконец встала, света с улицы было достаточно, чтобы увидеть выдыхаемое морозное облачко. Быстро облачившись в нижние одежды, она принялась за туалет, затягивая корсет на боку, так, чтобы можно было дотянуться до шнуровки без помощи служанки. При других обстоятельствах она по-прежнему носила бы траур, но когда твой муж казнен господином регентом как изменник престола, время скорби не может длиться долго. Поэтому Клара завязала на запястье небольшую повязку, которую легко скрывал рукав. Она знает о повязке. Этого достаточно.
Когда совсем рассвело, она умылась и подобрала волосы. Звуки города изменились. Грохотали повозки, кричали извозчики, собаки лаяли. Звуки Камниполя во власти зимы. Доусен ненавидел оставаться в стольном граде на зиму. «Зимний промысел!», так он это называл, и в его голосе сквозило презрение. Мужчине такого происхождения подобает проводить зимние месяцы на своих землях или же участвовать в королевской охоте. Только сейчас, конечно, земель уже не стало. Господин регент Гедер Паллиако забрал их обратно короне, чтобы позже наделить ими тех, кого пожелает. Кларе же приходилось жить на скудные средства, которые с трудом могли наскрести их два младших сына. Старший сын Бэррайя пропал, Бог знает куда, а собственная дочь всячески пыталась укрыться за именем мужа, молясь, чтобы при дворе никто не вспомнил, что и она когда-то была Каллиам.
Винсен Коэ ожидал Клару в гостиной возле камина. Он был одет в охотничий костюм, хотя в городе не звучал охотничий клич, а его господин был мертв. Глаза и движения Винсена отражали его нелепую влюбленность в Клару, когда та вошла в комнату. Совершенно неуместная любовь, тем не менее, льстила Кларе, и вопреки всему была ей приятна.
- Я приберег для Вас порцию овсяной каши, приветствовал свою госпожу Винсен. – Сейчас еще заварю свежий чай.
- Благодарю, ответила Клара на его приветствие, садясь позади небольшой железной горелки.
- Позвольте мне сегодня сопровождать Вас, моя госпожа. – Эту просьбу Кларе приходилось слышать каждый день. Он был похож на ребенка, упрашивающего гувернантку об одолжении.
- Я буду рада вашей компании сегодня, как обычно ответила Клара. Но обычно не значит всегда. – Я задумала несколько дел на сегодня.
- Конечно, госпожа – последовал быстрый ответ. Он не спрашивал, что это за дела. Он знал.
Она собиралась свергнуть корону и, если удастся, уничтожить Гедера Паллиако.